(Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание - Александра Воронцова

И как настоящий дворянин, Ренци не заставил леди ждать.

Кровь в ушах так зашумела, что я не сразу разобрала, когда рядом со мной затрещало пламя, и что сквозь него доносится настойчивый стук в дверь.

— Не отвлекайся, — потребовал Дориэн, который и установил огненную преграду, чтобы нам не мешали.

— Это может быть важно, — не очень уверенно пробормотала я.

— Пусть все катятся к Проклятому, — в тон мне ответил Ренци.

И я почти сдалась, но наш гость все-таки докричался:

— Да чтоб вас! Анна Манчини в лазарете!

Глава 116. Новый таинственный персонаж

Как бы ни хотелось проигнорировать Дальтиго, а это именно он голосил за дверью, это был не тот случай.

Ренци буквально застонал от досады, но снял «огненный браслет» и, ругаясь на старохвиссинском, поднялся с постели. Грудь его все ещё тяжело вздымалась, а взгляд был таким горячим, что я почувствовала, как снова заходится в волнении сердце.

— Мы ещё не закончили, — пообещал он мне, прежде чем отправиться открывать дверь назойливому гостю.

А я вот была не уверена, что позволю продолжиться тому, что началось в магической эйфории.

Безусловно, себе врать было бесполезно. Не знаю, как это произошло, но Дориэн Ренци нашёл путь к моему сердцу. Удивительно, что возникшая у меня к нему склонность не имела ничего общего с розовыми иллюзиями, приписываемыми первой любви. Я отчётливо видела, что недостатки Дориэна никуда не делись. Он был все таким же невыносимым, наглым, самоуверенным, и система его ценностей была мне совершенно не близка.

И это, не говоря о том, что он Ренци. Доверять кому бы то ни было в этой семье — это чистое самоубийство. По крайней мере для Чаргетто.

И все же, когда я сказала ему, что доверяю, я не кривила душой. Возможно, это было глупо. Зная Дориэна, я легко могла представить, что для достижения своих целей он вполне способен ввести в заблуждение и воспользоваться слабостью. Все-таки кодекс чести у Ренци хоть и присутствовал, но был весьма специфическим. Однако Дориэн не раз вступался за меня, защищал, и именно он вернул мне силу, и не так уж важно, вышло это осознанно или случайно.

Сейчас, стоя посреди его спальни и оправляя одежду, я чувствовал себя совсем по-иному: увереннее, смелее, свободнее и даже расслабленнее. Так ощущает себя человек, который знает, что готов встретить удар без нужды прятаться за чужую спину.

Теперь я не была бы так беспомощна в девятом квадрате первого полигона.

И Дориэну не пришлось бы выполнять задания за меня.

Хотя щит, который Ренци начал после первого отката и закончил только что, был настолько великолепен, что внутри меня боролись зависть и восхищение, я все равно была счастлива, что теперь не настолько нуждаюсь в помощи.

И поступок Дориэна был ценен для меня другим, я ведь и сама могла ставить мощные охранки, но Ренци создал не просто почти неуязвимую защиту, он укрыл ею именно меня. И это не могло не трогать меня до глубины души. Я как будто чувствовала страх и вину маленького Ори, который не уберёг подругу.

Вернувшийся Ренци застал меня за вялой борьбой с мелкими пуговками на вороте, которые непостижимым образом снова оказались расстёгнутыми. Личная атакующая магия Дориэна, не иначе.

С суровым выражение лица Ренци перехватил эстафету, и я решила не мешать: у него точно получалось справляться с застёжками намного успешнее.

Убедившись, что все до единой пуговки находятся в петельках, он опять тяжко вздохнул:

— Можно, когда все закончится, я убью Дальтиго?

— Лорд Натори расстроится, — предположила я.

— Ты уверена, что именно этот аргумент должен меня остановить? — проворчал Дориэн, переплетая наши пальцы.

Не зная, что жизнь его висит на волоске, Рамис дожидался нас в гостиной, меряя шагами дорогой сафтийский ковёр.

— Интересная у вас планировка, — увидев нас, он указал на ту дверь, которую возвели стараниями Ренци.

Я предпочла не комментировать, а сразу перейти к делу:

– Что с Анной Манчини?

Дальтиго почему-то не спешил отвечать, хотя так рвался поскорее обсудить новости, вместо этого он переводил взгляд с меня на Дориэна и обратно.

— В чем дело? — резко спросил Ренци, который в принципе не любил, когда мне уделялось слишком пристальное мужское внимание.

— Я не знаю, что вы делали, но я тоже так хочу. Магическое поле почти трещит от избытка силы. От вас фонит так, что ещё немного и будет резонанс с магией академии.

Расслабившись, Дориэн фыркнул:

— Тебе точно не грозит то, чем я только что занимался. Так что отринь надежду, Дальтиго.

— Так что там с Манчини? — прервала я эту великосветскую беседу. Мне, конечно, было интересно, что увидел Рамис, но самое главное, я чувствовала себя отлично, а насущные проблемы перед нами стояли совсем другие.

— Манчини в лазарете, — скривился Дальтиго. — Симптомы те же.

— Неужели, Натори и Фаджио опростоволосились? — в голосе Ренци не было злорадства, скорее обеспокоенность.

— И да, и нет.

— Это как? — не поняла я.

— Я как раз проводил Цецилию и отправился к Джемме, чтобы узнать, что она там в лаборатории определила. Мне тоже не понравилась идея, что это может быть тот самый порошок, — Рамис потер лоб в том месте, где у него был шрам. Очевидно он был связан с обстоятельствами, в которых этот самый порошок участвовал. Жаль, что никто не спешил нам рассказывать про него. — И как раз когда я был у нее, так получилось, что слуховое окошко было открыто, — он покосился на нас, но я его успокоила:

— Мы в курсе этой чудесной особенности лаборатории Гвидиче.

— И за минуту до того, как Джем ушла порталом по зову дяди, я успел услышать, как Санти доложил, что адептка Манчини найдена в известном состоянии, и что Русполли к ней не приближался. Он все еще прятался там, где показывал маячок.

— А Монферо? — тут же спросила я.

— Монферо под арестом в своих апартаментах.

Что-то мне не понравилось в этой фразе, но я не успела уточнить, потому что меня перебил Ренци:

— Фаджио отдал приказ о захвате Русполли? Что означает твое «и да, и нет»?

— В том-то и дело, что я не понял. Фаджио сказал: «Проклятье! Ты был прав! Это …» И тут кто-то что-то сдвинул, и я не расслышал, кого имел ввиду Николас, но имя или фамилия короткие. А дядя ответил: «Хорошо, что у меня наготове был другой план. За мной».

От раздражения я только всплеснула руками.