Победитель, или В плену любви - Элизабет Чедвик (Англия)

— Пожалуй, сир, я последую вашему совету и останусь на турнир, — пробормотал Томас, поклонившись.

Иоанн пожал плечами.

— Тут уж решать вам, — сказал он и отвернулся для разговора с одним из своих писцов, тем самым давая понять, что аудиенция окончена.

Весь погруженный в свои мысли, Томас Стаффорд покинул дворец и вернулся в свои покои.

Дженкин пососал несколько оставшихся осколков своих зубов, и, положив руки на столб своей будки, наблюдал за Александром своим, как всегда желчным взглядом.

— Я считал, что тебе хватит здравого смысла не возвращаться к турнирной жизни, — усмехнулся он. — А выходит, что ты такой же помешанный, как и все они.

Александр подавил ухмылку. В мире многое изменилось, только манера держаться Дженкина оставалась неизменной.

— Всего на три дня, — сказал он. — Мой господин, Уильям Маршалл, принимает в нем участие, и я сражаюсь под его знаменем. Кроме того, это будет больше показуха, а не истинная битва.

Он оглядел ристалище, на котором плотники еще возводили ярусные трибуны, где бы могли сидеть зрители. Такой комфорт был нововведением. Обычно соревнующиеся дрались в угоду себе, а не публике.

— Если ты действительно так считаешь, тогда у тебя на самом деле вместо мозгов пареная репа, — язвительно сказал Дженкин. — На этом поле наверняка будет что-то куда серьезнее, чем пара-тройка стычек «зуб за зуб» кучки ошалелых драчунов. Никто не будет рубиться лишь потому, что присутствуют королева и ее придворные дамы.

Александр покачал головой.

— Не знаю, почему я вообще с тобой разговариваю, — с отвращением сказал он.

— Потому что я говорю тебе правду, какой бы горькой она ни была, и потому что я лучший мастер-починщик мечей по эту сторону от Иерусалима.

Александр не мог поспорить ни с одним из этих утверждений. Откровенно говоря, ему попросту нравился старый плут.

— У тебя есть работа на зиму? — спросил он.

— Возможно, — пожал плечами Дженкин. — А зачем тебе это?

— Я подумал, что ты мог бы в это время очень пригодиться. Меня сделали управляющим в имении на уэльской границе, и мне нужен человек с такими прекрасными умениями, как ты.

— Мне нужно об этом подумать, — проворчал Дженкин. — А ты хорош. Если б моего внимания ждал замок, я бы не рискнул собственной шкурой. Я бы не стал появляться на этом турнире. Убрался бы куда подальше, пока у меня еще оставались две руки, две ноги и голова на плечах.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Дженкин пожал плечами.

— У меня есть уши, — сказал он. — И до меня долетели кое-какие слухи.

— Например?

С трудом Александр удерживался от того, чтобы ухватить Дженкина за те самые уши и вытрясти из них сведения.

Мастер посмотрел на него, немного потянул время, и Александр мог поклясться, что удовольствие проскользнуло в слезящихся старых глазах.

— Например, о том, что ты нынче женатый человек, а жена — родственница Томаса Стаффорда.

— Это в самом деле так, и я горжусь этим. Что еще?

— Я также слышал, что Томаса Стаффорда совсем не распирает гордость от этого. Факт, что он даже приблизился к королю с просьбой о возможности аннулирования брака.

Александр остолбенел от изумления. Этот маленький, вонючий и неряшливый человек, стоящий сейчас перед ним, говорит о вещах, способных перевернуть всю жизнь. Это было непостижимо.

— Как, черт возьми, ты получил эти сведения? — спросил он недоверчиво.

— Говорю тебе, что правильно использую уши, — хмыкнул Дженкин и поковырял в ухе пальцем. — Подслушал, как один из приближенных Иоанна говорил своему приятелю, когда они стояли около моей палатки. Им и в голову не пришло, что такой старый огрызок, как я, может слышать и запомнить каждое их слово.

Он убрал палец, посмотрел на него, затем вытер о подол своей туники. И добавил:

— Поскольку ты собираешься принять участие в турнире в эти следующие три дня — мой тебе совет: прикрывай свою спину, парень. Для меня не будет сюрпризом увидеть предательский удар.

— А что сказал король?

Чувство холода волной прокатилось в животе Александра. Его собственный кодекс гласил обращаться с людьми честно, и он надеялся, что они обращаются с ним честно в ответ. В отношении Уильяма Маршалла эта надежда сбывалась абсолютно, но другие люди придерживались других ценностей.

— Я не знаю точных слов, но он сказал, что аннулирование не обсуждается, что брак был заключен до смерти и что ничего нельзя сделать. Но Стаффорд не избавился от глубокой обиды. Он все еще здесь и собирается посетить турнир. Странно, разве ты не сказал так о человеке, который имеет причину ненавидеть сам вид турнирных рыцарей?

Дженкин почесал ухо, потом палец и наконец добавил:

— Итак, на твоем месте я бы следил за своей спиной, пока не окажешься под защитой стен.

— Ты думаешь, Стаффорд будет интриговать, добиваясь моей смерти?

— Конечно, это проще, чем добиться аннулирования. — Дженкин смотрел на него проницательно. — Понятно, что я могу ошибаться, но я потратил слишком много лет, наблюдая худшее в людях, и в одиннадцати случаях из дюжины я оказывался прав. Если у тебя есть хотя бы остатки разума, ты найдешь причины не принимать участие.

Александр покачал головой.

— Я не могу так поступить.

— Ладно, таков твой удел. Это идет твоя жена? — Облизнув свою ладонь, Дженкин провел ею по волосам. — Не слишком похожа на Томаса Стаффорда, не так ли?

Александр повернулся и увидел Манди, приближающуюся к нему, одной рукой держа Флориана, другой — продолговатую корзинку. Блестяще-золотая ткань виднелась наверху. Манди шла, чуть покачивая бедрами, и она улыбалась жизни.

— Если ты скажешь ей хоть слово, клянусь, что убью тебя собственными руками, — проговорил Александр.

— Не надо ревновать меня. Я просто старый человек.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — остановил его Александр предостерегающим жестом.

Дженкин пожал плечами.

— Ах, думайте обо мне что хотите, — капитулировал он и отвел кинжал, который Александр направил на него. — Будет готово завтра в полдень. Предложение о службе все еще в силе?

— Я никогда не беру назад свое слово, даже если дал его впопыхах, — Александр сказал с кривой усмешкой и обнял Флориана, подбросив его над собой.

— Папа, папа, представляешь, я видел человека, который мог проглотить меч!

— В самом деле? Ну, это обычный трюк.

— Я сказала, чтобы он не пытался пробовать сделать это сам, — засмеялась Манди и обняла мужа.

Она скользнула взглядом по мастеру, который приветливо кивнул и поклонился, при этом продолжая ковыряться в ушах.