Ты для меня? - Людмила Сладкова

— Себя отхлестай, лицемерка!

— Ненормальная! Я помочь этой дуре хотела!

— Грош —  цена твоей помощи! Ты и пальцем ее не тронешь!

— О себе переживай! Ее-то, как раз трогают. И пальцем Герман тычет, и не только. А тебя?

— Регина, ты вроде адекватнее, — едва успела вставить слово Смирнова, — будь умнее!

Бесполезно! Никого не замечают.

— А это не твое дело, кто меня трогает, и ночами согревает…

— Кто тебя там согревает? Не смеши! На тебя БОМЖ, и тот не позарится!

— На тебя, смотрю, все подряд зарятся! В той же последовательности с тобой и кувыркаются.

— Регина, следи за языком! Алина — на личности не переходить! —  Это уже рявкнул Антипов. —  Вам утренних разборок мало показалось? Могу добавить!

Ноль реакции. Зря только воздух сотрясал.

— А кое-кто и рад бы покувыркаться, да кувыркать некому. Бедняжка!

— Это ты бедняжка. —  Переплетчикова от смущения стала пунцовой. Но оставлять за противницей последнего слова, явно не желала. —  Тебя только кувыркают. А в любви-то, другим признаются! Таким, как Лера, например…

— Что ты сказала?

— Что слышала!

— Ах, ты…с*ка! —  Взревела Покровская. —  Ц*лка македонская!

— Шл*ха московская!

Они бы непременно накинулись друг на друга с кулаками, ведь уже давно перешагнули за грань дозволенного, и совершенно себя не контролировали.

Благо, «миротворцы» сработали слаженно.

Анна отважно преградила путь Алине, отсекая ее от разъяренной коллеги. А Роман шустро перехватил Регину, крепко стиснув в своих объятиях. И пусть девушка продолжала вырываться, совершенно не замечая, какой эффект производит на мужчину их внезапная близость —  Лера-то видела все!

Как Антипов вздрогнул, будто ошпарился, впервые прикоснувшись к ее коже. Как, недоуменно разглядывал Переплетчикову, непроизвольно сжимая руки вокруг нее все сильнее. Как лихорадочно блестели его глаза, когда он опасливо, даже…воровито, склонился к ее волосам, и едва заметно их понюхал.

Что-что, а оставить подобный жест без должного внимания Спирина не могла:

— Хорошо смотритесь, Роман Сергеевич! Хоть картину с Вас пиши.

Четыре пары глаз незамедлительно уставились в ее сторону.

Горько улыбнувшись, виновато пожала плечами. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, пошутила на родном уральском жаргоне:

— Почем базар? Кого прессуем?

Первой из оцепенения вышла Смирнова. Сразу же ринулась к ней, присаживаясь рядом.

— Господи, наконец-то! Как ты себя чувствуешь?

— А как я могу себя чувствовать…после всего?

Воспоминания о недавних событиях вновь легли на плечи тяжким грузом.

— Ой, ладно! —  Скривилась Покровская, так же непринужденно, с грацией королевы опускаясь в ближайшее кресло. —  Можно подумать, хоть кто-то поверил в этот бред. Даже я не верю, хоть и очень надеюсь, что все это окажется правдой! Однако стоит вспомнить, как ты меня вчера чуть ни придушила из-за шутки про Германа…и все надежды рушатся на корню!

— Пустите-пустите! —  Возмущенно зашипела Регина, осознав вдруг, что все давно успокоились, а они с Антиповым продолжают стоять в той же…кхм…позе. —  Сами же сказали —  дистанция два метра. Уберите руки!

Романа упрашивать не пришлось —  сам, чуть ли ни отпрыгнул в сторону. Девушка, получив свободу, так же, оказалась рядом с Лерой.

— Долго я была без сознания?

— Не более пары минут. —  Просветила Анна. —  Но и это, знаешь ли…ненормально.

— Перенервничала. Только и всего. —  Отмахнулась, не желая анализировать случившееся. —  Погоди, а что ты здесь делаешь?

Смирнова закатила глаза, и пояснила:

— Не поверишь! Утром забыли у тебя машинку. А она же у нас уникальная! Одна такая, на всю Москву. Да что там, на целом белом свете второй такой нет! В общем, любит мой ребенок эту потрепанную жизнью игрушку, бескрайней любовью. Ест с ней. Спит с ней. Купается, тоже с ней. Уж не знаю, в кого он у меня такой непрошибаемый однолюб, но истерику закатил мне знатную. Возвращаться сразу не стала, чтобы не отвлекать от работы. Погуляли с ним в парке. А в обеденный перерыв хотели пригласить тебя в кафе, поболтать. Вернулись, а здесь такое!

Валерия сдавленно застонала:

— Выходит, мне не почудилось. Он действительно был там, перед тем…как я отключилась?

— Да, — кивнула женщина, подтверждая. —  Испугался жутко. Визжал не своим голосом. Его любимая Лерочка, и без чувств! Ладно, Станислав Юрьевич успокоил, и наплел ему с три короба, про спящую красавицу. Готовься! Скоро придут тебя поцелуем к жизни возвращать.

Лера засмеялась бы, над нелепостью ситуации…если б только желчь к горлу ни подступила.

— А…а Герман?

— Он ничего не знает! —  Отозвалась уже Регина. —  Ушел раньше. И мы…знаешь, мы не рискнули его оповестить.

Не удивительно!

— Лера, — Смирнова аккуратно подбирала слова. —  Станислав Юрьевич мне все рассказал. Абсолютно жуткая и неприемлемая ситуация! Терехов возмущен не меньше. Желает помочь в расследовании, и выделяет вам, как нашим партнерам, очень толковых безопасников. Виновного вычислят по горячим следам. А по поводу тендера…здесь все гораздо сложнее. Но, у меня есть близкий знакомый, в их приемной комиссии. Мне придется отъехать на несколько часов, чтобы разузнать у него все подробности дела. Сына оставляю на вас. Сама понимаешь, на встречу с Михаилом взять его не смогу.

Михаил?

— А это случайно ни тот Миша, который «оближ…

— Еще слово, — строго предупредила, предусмотрительно зажав ладонью ее рот, — и я не стану тебе помогать!

О, Господи! Это, правда, он! Тот самый. Мистер «Миша, оближи меня всю»!

Щеки запылали болезненным румянцем. Тот вечер перевернул и ее жизнь вверх дном. Воспоминания щедро одаривали яркими сценами безумной, порабощающей страсти. Их, с Давыдовым страсти.

На полу. За диваном. В кабинете Смирновой. В то же самое время!

«Хочу тебя, до гребаного безумия!»

Шептал он тогда, превращая кровь, бегущую по ее венам в кипяток.

«Ты — мое проклятье, Мелкая! Мой долбанный смертный грех!»

За грудиной предательски заныло. Несколько минут назад, его слова в ее адрес были совсем иными.

«Я тебя люблю. Но, это вовсе не значит, что у меня нет причин, свернуть тебе шею!»

Решение, зревшее в сознании, казалось единственно возможным.

Верным. Правильным.