Твоя навеки - Санта Монтефиоре

Пако направился к лошадям. Он похлопал их по лоснящимся шеям и обернулся к дочери.

— София, не хочешь прокатиться со мной?

— И я, и я! — закричала Клара и, бросив рисовать, побежала к дедушке.

— Я с удовольствием, — отозвалась София.

Пабло сошел на землю, и Пако легко поднял Клару, как если бы она была маленькой собачкой. Он сел в центре, а с двух сторон от него расположились София и Клара. Пако вручил вожжи Кларе и терпеливо начал учить ее, как правильно управлять лошадьми. София следила, как Пабло исчезает за деревьями. Они помахали Рафаэлю и Жасмин. Анна отложила книгу и улыбнулась им из-под шляпы.

— Они смотрят? Они смотрят на нас? — шептала Клара возбужденно.

Она, со сосредоточенным, лицом поворачивала лошадей.

— О, они не отводят от тебя глаз, — заверил ее Пако, и София вспомнила, как отец говорил ей то же самое, когда она была маленькой.

Они поехали по парку. София пожалела, что они направились в сторону, противоположную дому Чикиты. Ей так хотелось увидеть Санти, что она не могла заставить себя думать ни о чем другом. Ее отец внимательно слушал свою внучку, которая тараторила без умолку. Наконец наступила долгожданная пауза, и Пако обратился к Софии.

— Раньше ты тоже любила водить, — сказал он.

— Я хорошо это помню, папа.

— И в поло ты играла очень прилично.

— Поло я очень любила, — рассмеялась она.

— Ты помнишь кубок Санта-Каталины? — спросил он с улыбкой.

— Как я могу это забыть? Благодаря Августину, который упал, я вышла на поле вместе с мальчиками.

— Я с самого начала хотел разрешить тебе играть.

— Правда?

— Но я знал, как это расстроит твою мать. Ей не нравилось то, что ты легко находишь со всеми общий язык. Ей так и не удалось приспособиться к жизни в поместье.

Он помолчал, задержав на дочери внимательный взгляд. Она заметила в его глазах сожаление.

— Но она выбрала себе новую родину, — пробормотала она.

— Клара, посмотри-ка, вон освободились качели. А сколько там детей! — сказал Пако, заметив, что девочка, оставшись без внимания, начинает скучать. — Почему бы тебе не пойти поиграть?

— А можно?

Она соскочила с повозки и, весело подпрыгивая, помчалась через парк к своим кузенам.

София поняла, что отец хочет поговорить с ней. Она ждала этого разговора с тяжелым сердцем. Он тронул поводья, и в воздухе зазвучали колокольчики.

— Нам не так-то легко пришлось, — сказал Пако через некоторое время, глядя перед собой.

— О чем ты говоришь?

Он помолчал немного, раскачиваясь в такт движению повозки.

— Я люблю твою мать. Мы пережили с ней нелегкие времена. Ты уехала и пропала. Вычеркнула нас из жизни. Мама кажется такой холодной, но это обманчивое впечатление. Ей тоже нелегко. Ты заставила ее сильно страдать.

— Что ты имеешь в виду, папа? — удивленно спросила София.

— Она не вписалась в семью. А тебя все любили. Поэтому она с большим трудом находила в себе силы.

— Но раньше она разве любила меня?

— Она любит тебя и сейчас, но...

— Да?

Пако молчал. Она поняла, что он собирается выдать какую-то ужасную тайну.

— Боюсь, что я виноват в том, что все так получилось. Твои напряженные отношения с матерью объяснялись тем, что... Я давно хотел рассказать.

— Папа, но ты всегда был на моей стороне! Только ты и поддерживал меня. Баловал, пестовал, и благодаря тебе я узнала, что такое родительская любовь.

— София, когда мама была беременна тобой, у нас начались проблемы.

Он с трудом подбирал слова.

— Мы оба были несчастливы, и я не мог справиться с разочарованием.

— У тебя был роман? — прервала его София.

Он опустил плечи, но было очевидно, что он испытал облегчение. Ему не пришлось произносить слова ужасного признания.

— Да, — только и ответил он, и она увидела, что его до сих пор мучают угрызения совести.

Похоже, в этой семье все сначала совершают проступок, а потом раскаиваются. Что делать?

— Влюбившись в твою мать, я решил, что это навсегда, потому что никогда прежде не испытывал ничего подобного. Она была веселой и беззаботной девушкой. В ней была природная красота, которую трудно описать. Когда я привез ее в Аргентину, она сильно изменилась. Ее словно подменили. Я пытался достучаться до ее сердца, но она только еще больше отдалялась от меня. Я начал искать утраченную любовь и оказался в объятиях другой женщины. Твоя мама, узнав об измене, так и не сумела меня простить.

Повисла долгая пауза. София поняла, почему ее мать была так резка с ней, когда узнала, что дочь завязала скандальный роман с кузеном. Наказывая Софию, она наказывала отца за предательство. Ее бедный отец оказался, словно под ножом гильотины, не имея никакого выбора, как только подчиниться воле жены.

— Но как можно наказывать собственного ребенка только за то, что он родился в непростое для семьи время? — воскликнула София. — Я не верю, что она ненавидела меня только оттого, что я служила ей напоминанием о твоей неверности.

— Она не ненавидела тебя. София, этого никогда не было. Ей было нелегко с тобой. Она пыталась найти с тобой общий язык, но ревность к тому, как легко ты завоевываешь сердца, мешала ей. Я любил тебя, как и дедушка О'Двайер, сильнее всего на свете, и она почувствовала, что ты отняла у нее двух самых важных в ее жизни мужчин.

— Самыми важными мужчинами в ее жизни всегда были Рафа и Августин, — с горечью заметила София.

— Она очень сожалеет о прошлом.

— Неужели?

— Она так хотела, чтобы ты вернулась!

— Папа, я не понимаю. Я была почти ребенком, когда меня отправили из дому, и чувствовала себя отверженной. Я никак не ожидала, что все отвернутся от меня. Я чувствовала свою вину, за то, что подвела, разочаровала вас. Мне показалось, что будет лучше, если я исчезну из вашей жизни.

— Мне очень жаль, моя красавица, но мы не можем вернуть то время. Я отдал бы все сокровища мира за то, чтобы изменить прошлое, но нам приходится мириться со своими ошибками. Я заплатил за свои сомнения очень дорогую цену.

— А я за свои, — хрипло проговорила София, вглядываясь в бескрайние равнины.

— Мне высадить тебя возле дома Чикиты? Ты сможешь навестить Марию.

Он направил лошадей в сторону дома.

Когда они подъехали к дому Чикиты, София повернулась к отцу и, к своему удивлению, заметила в его глазах тот озорной огонек, который когда-то делал Пако неотразимым в глазах женского пола. Впервые после возвращения домой София ощутила, что между ней и отцом снова установилось полное взаимопонимание. Она думала, что ей уже не удастся вернуть отцовскую любовь, но она ошиблась. Он ласково улыбался ей, и София почувствовала, что не в силах сдержать слез. Когда отец коснулся ее руки, она поняла, что встреча с родиной подарила ей и родительскую нежность. Она наклонилась к отцу и обняла его, и он держал ее в своих объятиях, как бывало раньше.