Рай на краю океана - Сара Ларк

Лейни улыбнулась.

— Через неделю. Только мама не знала…

Берта кивнула.

— Ну вот. Боже мой, Лейни, не можете же вы быть настолько наивной! Эта лошадь, о которой вы ему постоянно рассказываете. Вы тренируете ее. Зачем вы это делаете?

Илейн удивилась.

— Чтобы она не утратила навыков. Если лошадь долго будет стоять, у нее ослабеют мышцы.

— Видите? — довольно кивнула Берта. — А как думаете, насколько ослабли бы мышцы у лошади, если бы она пролежала без движения пять месяцев?

Лейни рассмеялась.

— Она бы умерла. Лошади не могут так долго лежать без движения… — Внезапно она поняла, о чем хотела сказать Берта, и лицо ее посерьезнело. — Вы считаете, что Тим будет слишком слаб, чтобы двигаться?

Берта снова кивнула.

— Его мышцы захирели, связки сократились, суставы совершенно неподвижны. Пройдет немало времени, прежде чем все восстановится. И само по себе это не произойдет, Лейни. По сравнению с тем, что ожидает Тима в ближайшие месяцы, последние недели здесь покажутся раем. Ему постоянно будет нужно мужество и много сил, и, возможно, тот, кто — простите, юная леди, — время от времени будет пинать его под зад. Поначалу болеть будет все, ему придется бороться за каждый дюйм, прежде чем к суставам вернется подвижность. О работе, а о верховой езде и подавно, в первые дни после снятия гипса не стоит и думать. И это дойдет до него завтра же. Просто будьте рядом, когда это произойдет, Лейни. Просто будьте рядом! — В голосе Берты слышались тревога и серьезность.

— Но он собирается сразу же вернуться домой, — сказала Лейни. — Я…

— Еще одна бредовая идея! — фыркнула Берта. — Я даже думать не могу о том, чтобы отдать его Нелли в таком состоянии! Она сразу же смирилась с тем, что ему нужен будет постоянный уход, и, похоже, эта идея нравится ей все больше и больше. Ей невероятно скучно в огромном доме. Если у нее будет рядом тот, кому можно будет постоянно действовать на нервы… она расцветет! Сиделку для менее приятной работы миссис Ламберт уже наняла, она приедет завтра с доктором Портером. Равно как и инвалидное кресло. И она начала называть Тима «малыш». Лейни, если мы отдадим им Тима, через две недели он сдастся и будет одурманивать себя всем, что подвернется под руку! Морфия я ему не дам, но настойки опия у Нелли достаточно… Ну а мужчины, как известно, чаще всего предпочитают виски…

— И что же я должна делать? — вконец расстроенная, спросила Илейн. — Конечно, я могу ездить к Ламбертам, но…

— Для начала просто будьте завтра здесь, — заявила Берта. — А там посмотрим…

Илейн наблюдала из паба, как от маленького госпиталя отъехала сначала карета с врачом из Крайстчерча, а затем и полукаретка с Нелли Ламберт и неуклюжей молодой женщиной в одежде сестры милосердия. И тут же бросилась туда. Берта Лерой ждала ее в приемной. Высокая сильная женщина разрывалась между желанием взорваться от ярости и впасть в глубочайшее отчаяние.

— Идите к нему, Лейни, — бесцветным голосом произнесла она. — Они заберут его только завтра. Доктор Портер и мой муж единогласно запретили перевозить его сегодня…

— Все срослось настолько плохо? — негромко спросила Илейн.

Берта покачала головой.

— Да что вы!.. Даже очень хорошо. По поводу бедра доктор Портер в совершеннейшем восторге, хотя, конечно, оно слегка смещено. Но в остальном он сказал, что перспективы у Тима самые хорошие. Причем эти самые хорошие перспективы заключаются в двух шагах на костылях между инвалидным креслом и кроватью. Настолько грубо не выражался даже мой Кристофер. Конечно, Тим совершенно подавлен. Нелли устроила обычный концерт… Ни в коем случае не давай ему морфий или что-то другое, чем он может причинить вред самому себе. Боюсь, он готов на все.

Илейн с трудом сдерживала слезы, стоя у двери в палату Тима. Но решительно взяла с собой костыли.

В комнате ей сначала пришлось заморгать — Тим лежал в полумраке, как обычно, когда от него уходила Нелли. Но затем он сразу звал Берту и просил ее открыть окно. Сейчас он уже сам мог дотянуться до лампы на ночном столике. Он не лежал на кровати плашмя, как обычно, теперь он опирался на подушки и сидел полулежа. Однако когда Лейни вошла, он даже головы не повернул — лишь неподвижно смотрел на стену прямо перед собой.

— Тим… — Илейн хотела было сесть к нему на постель, но тут заметила на его лице знакомое выражение с трудом сдерживаемой боли. Сейчас он не вынесет прикосновения.

— Тим… — Илейн поставила костыли рядом с кроватью и раздвинула шторы. Лицо Тима было бледным, как у мертвеца, и казалось отсутствующим. Илейн улыбнулась ему. — Все выглядит довольно хорошо, — приветливо заметила она. — Почти сидишь… и ты легко сможешь смотреть мне в глаза на одном уровне со мной, если я тоже присяду.

По лицу Тима пробежала слабая улыбка.

— Вряд ли получится что-то большее, — тихо произнес он. — Я никогда не смогу ходить. — Но лицо к ней повернул.

Илейн осторожно провела рукой по его лбу.

— Тим, сейчас ты устал и разочарован. Но все не настолько плохо. Мисс Берта настроена оптимистично… И… посмотри, что я тебе принесла! — Она показала на костыли. — Через несколько недель ты…

— Я не смогу, Лейни. Скажи же мне наконец правду! — Тим хотел яростно выкрикнуть это, но его голос прозвучал приглушенно.

Илейн увидела в его глазах слезы и только сейчас заметила, что они покраснели. Должно быть, он плакал, когда его оставили одного.

Она с трудом поборола в себе желание обнять его, как ребенка. Нельзя так о нем думать! Если все будут видеть в нем безнадежного калеку…

— Правда зависит только от тебя! — твердо заявила она. — Все зависит от того, сколько ты будешь тренироваться, сколько ты выдержишь… а ты способен выдержать много! Может быть, помочь тебе снова лечь? Тебе ведь больно. Зачем они вообще оставили тебя в таком положении?

Тим заставил себя улыбнуться.

— Я их вышвырнул. Я не мог уже терпеть — и оба доктора объявили меня невменяемым. Только поэтому я еще здесь. Иначе они сразу бы усадили меня в ту штуку…

Илейн охватил приступ безудержной ярости, когда она увидела инвалидное кресло, которое миссис Ламберт и сиделка поставили в угол комнаты. Огромное, с опорой для головы и цветочной обивкой. Илейн подобрала бы подобное разве что для пожилой дамы, которую будут возить из комнаты в комнату. Двигать его самому с помощью рук, как это делали парализованные на улицах Квинстауна, было практически невозможно. На этом кресле Тим будет скорее лежать, чем сидеть.

— Боже мой, неужели не было другой модели? — вырвалось у нее.

Тим пожал плечами.

— Судя по всему, это куплено моей матерью в соответствии с ее вкусом, — с горечью произнес он. — Лейни, мне уже не выбраться! Но, надеюсь, ты поможешь мне по-настоящему. Лежа я могу не смотреть на это.