Одна среди туманов - Карен Уайт

Кэрол-Линн Уокер Мойс. Индиэн Маунд, Миссисипи. Май, 2002

ДНЕВНИК

Это случилось пять месяцев назад. Я чуть было не сыграла в ящик. С передоза, есесс-но… Как Майкл когда-то. Я хорошо помнила, каким спокойным и умиротворенным было его лицо, и поэтому не особенно боялась подступающей смерти, но меня вовремя нашли и отвезли в больничку. Там я постоянно думала о Томми и Вивьен и в конце концов поняла, что умирать я совершенно не хочу. Оказывается, у меня было целых две причины, чтобы жить! Никогда прежде я не думала о своих детях под таким необычным углом. Наверное, мы прозреваем и начинаем замечать, как много у нас было, только когда можем потерять всё!

Еще я вспомнила, как много лет назад Матильда предупреждала меня насчет погони за призраками. Только на больничной койке, борясь за жизнь, которой никогда не дорожила, я, наконец, врубилась, сколько драгоценного времени я потратила на поиски чего-то нового, большего, лучшего, существующего только в моем воображении. И только тогда мне стало ясно, что за все годы я ни разу не остановилась, чтобы оглядеться по сторонам и увидеть, какое богатство все это время было буквально рядом – только руку протяни.

Теперь я дома, на этот раз – насовсем. С наркотой я завязала, и это не просто слова, как в прошлые разы. Я на самом деле готова навсегда отказаться от искусственного кайфа, потому что дома меня ждало… настоящее.

Первым мне навстречу вышел из дома Томми. Не выбежал, а именно вышел, потому что он уже совсем взрослый (ему двадцать шесть, и он недавно закончил колледж), но меня он обнял совсем как раньше – искренне и тепло. Потом появились Бутси и Матильда. Время не пощадило их; они тоже двигались заметно медленнее, чем в последний мой приезд, и от этого мне стало немного грустно. И только Вивьен осталась в своей комнате, но я не в обиде. Я все понимаю, правда!.. И я готова ждать столько, сколько понадобится, пока дочь не простит меня и не позволит мне снова стать для нее матерью, какой я хочу быть и какая ей нужна.

Я еще долго смотрела на ступени крыльца, ожидая, что дядя Эммет и Снежок тоже захотят со мной поздороваться, хотя в глубине души уже знала, что больше никогда их не увижу. Наверное, таково уж свойство человеческой натуры: отчего-то каждый из нас уверен, что все, кого мы любим, будут с нами всегда – или хотя бы достаточно долго, чтобы мы успели сказать им, как много они для нас значат.

Что ж, вот и еще одна вещь, которой я должна научить своих детей.

Совершенно неожиданно я подумала о шляпной картонке дяди Эммета. Он много раз говорил, что она обязательно должна достаться мне, когда его не станет. Должно быть, дядя считал это очень важным, но когда я потом спросила о ней Бутси, она ответила, что не знает, куда подевалась эта штука. Возможно, сказала она, старая шляпная картонка потерялась, когда вещи дяди перевозили из города в старый хлопковый сарай, где Томми оборудовал себе новую мастерскую, а может, она и сейчас валяется где-то на чердаке. Несколько раз я поднималась на чердак и искала коробку – уж больно мне было интересно, что там может быть. Быть может, рассуждала я, дядя оставил для меня какое-то послание, вот только о чем? Что он хотел мне сказать, о чем предупредить?.. Расспрашивала я и Матильду, но старая служанка только качала головой. То ли она действительно не знает, что стало со шляпной картонкой дяди Эммета, то ли не хочет говорить. Я, кстати, отлично помню, как шарила у нее в ее комнате и присвоила одну симпатичную вещицу… Тогда Матильда сразу обо всем догадалась и потребовала ее назад. Я отдала, но попросила ее ничего не говорить Бутси, и она ответила, чтобы я не беспокоилась – она, мол, хорошо умеет хранить секреты. Со временем я убедилась, что это правда: Бутси так ничего и не узнала, так что, похоже, я тоже никогда не узна́ю, что было в шляпной картонке. А может, Матильда ждет, когда я буду готова это узнать.