Морально противоречивый - Вероника Ланцет

На нем черная рубашка и пара серых домашних брюк, и я должна сказать, что не думаю, что когда-либо видела его одетым так небрежно.

— Что это? — спрашиваю я, махнув рукой в сторону армии плюшевых медведей, которые, кажется, осадили мою дверь.

— Ну, — начинает он, выглядя немного неловко. Он поднимает руку, почесывая затылок, но при этом избегает моего взгляда.

— Почему здесь целая армия плюшевых медведей? —спрашиваю я, нетерпеливо постукивая ногой.

— Для тебя, — в конце концов говорит он, его голос понижается.

— Для меня? — повторяю я недоверчиво.

Закрыв дверь в свою комнату, я пробираюсь через множество плюшевых медведей, стараясь не обращать внимания на то, какие они мягкие и такие милые. Но сейчас не то место и, не то время, чтобы восторгаться плюшевыми животными.

— Ты ограбил целый магазин плюшевых медведей? — Я скрещиваю руки на груди, сузив на него глаза. — Если только... — мои глаза расширяются. — Ты что-то в них положил? Бомбы? Подслушивающие устройства? — Я быстро хватаюсь за ближайшего медведя - крошечного голубого, такого мягкого, что мне хочется просто погладить его - и тяну, разрывая его по швам.

Не может быть, чтобы Влад сделал это без причины. Какова его цель? Заставить меня ослабить бдительность?

Кстати, о троянских конях...

— Сиси, — простонал он, пытаясь забрать у меня медведя, — внутри медведей ничего нет.

— Я тебе не верю, — парирую я, бросая первого медведя и беря другого, повторяя процедуру и ощупывая его на предмет скрытых проводов или любых других устройств, которые Влад мог поместить в них. —Я знала, что ты негодяй, но не думала, что ты опустишься так низко, чтобы использовать плюшевых медведей. Что с тобой не так, Влад? — Я качаю головой, расстроенная тем, что уничтожаю такие милые игрушки.

— Сиси, — его руки накрывают мои, не давая мне продолжать рвать мишек. — Это был подарок. Больше ничего. Я обещаю, — торжественно говорит он, но я просто отталкиваю его руки в сторону.

— Как будто твои обещания что-то значат, — бормочу я, не глядя на него.

—Я серьезно. Я просто хотел подарить их тебе.

— Почему? — сразу же отвечаю я.

— Чтобы тебе не было... одиноко, — признается он, опуская голову.

Я хмурюсь, не в силах понять его. Что он задумал на этот раз?

— Чтобы мне не было одиноко? — повторяю я, мои брови взлетают вверх на его объяснение, прежде чем я просто разражаюсь смехом.

— Я так понимаю, они тебе не понравились, — тихо говорит он, глядя на то, что осталось от медвежонка на полу.

Но прежде чем я успеваю ответить, он уходит, забирая с собой сломанного мишку.

Я знала это.

В нем должно было быть что-то внутри, чего я не заметила, и он забрал его с собой, чтобы спрятать улики.

Покачав на него головой, я решаю, что чем скорее я уйду отсюда, тем лучше. Кто знает, какие еще уловки у него в рукаве.

К моему удивлению, я не вижу Влада до конца дня. Лишь на следующее утро я снова замечаю его присутствие, и на этот раз с жестом, не терпящим возражений.

— Серьезно? — я закатываю на него глаза, поднимая подол платья, чтобы не испачкать его. Затем я изо всех сил стараюсь обойти его стороной и спускаюсь к завтраку.

Глава 23

Влад

— Ваня, где ты, когда ты мне так нужна? — я вздохнул, положив голову на руки. Она бы знала, что делать в такой ситуации.

Не знаю, чего мне нужно было ожидать от новой встречи с ней. Я определенно не думал об этом. Я просто действовал под влиянием момента, зная, что никогда не позволю ей выйти замуж за кого-либо, кроме меня. И поэтому я сделал так, чтобы никто и никогда не смог жениться на ней. Женившись на ней сам.

Но, похоже, все пошло наперекосяк.

Что бы сказала Ваня?

— Конечно, все пошло наперекосяк, идиот! Ты угрожал убить всю ее семью, — я пытаюсь подражать своей сестре.

Ну, когда ты говоришь вот так...

Я был в таком отчаянии, что в тот момент мне казалось, что нет ничего запретного. Я бы сделал все, чтобы привязать ее к себе навсегда. Черт, я бы убил ее семью.

Нет абсолютно ничего, на что бы я не пошел ради нее, и это включает массовые убийства. И геноцид. И даже ядерную войну.

Есть ли что-то хуже ядерной войны?

Наверное, украсть конфету у ребенка. И я бы тоже это сделал!

Но теперь она меня ненавидит...

Не то чтобы я винил ее, поскольку она имеет полное право ненавидеть меня. Но я не знаю, как это исправить. Я не знаю, как заставить ее увидеть, что я искренен, и что я не играю ни в какие игры. Я не знаю, как показать ей, что я изменился - хотя бы немного - и что я готов сделать все, что потребуется, чтобы вернуть ее любовь и доверие.

— Я облажался, — бормочу про себя, мое вчерашнее поведение было просто отвратительным.

Но как я мог отреагировать иначе, когда она смогла разбить мне сердце всего несколькими словами?

Он поклонялся моему телу и занимался со мной любовью. Он показал мне, что это не обязательно должно быть больно. А когда больно, то боль доставляет удовольствие.

Я поднимаю кулак и бью им по сердцу в надежде, что это уменьшит агонию. С тех пор как она произнесла эти слова, они не перестают звучать в моей голове, мучая меня осознанием того, что она больше не моя.

Что она...

Я не только не могу представить, что кто-то другой увидит ее обнаженной или прикоснется к ней. Но другого мужчину внутри нее? Приносящий ей удовольствие? Занимающий мое место?

— Черт, — я бью себя еще сильнее.

Почему мне кажется, что в комнате не хватает кислорода? Или это мои легкие больше не могут его перерабатывать? Потому что чем больше я думаю о Сиси — моей Сиси — даже в одной комнате с другим мужчиной, я хочу сойти с ума. Но думать о том, что она трахается с кем-то другим?

Боль настолько невыносима, что я даже не могу стоять прямо. Мои ноги едва донесли меня до кровати, и я рухнул на