Замок - Владимир Моисеевич Гурвич

Она выпила и с надеждой посмотрела на сына.

— Теперь я могу подойти к нему?

— Рано. Ты еще не готова.

— Я не понимаю, чего ты хочешь, — захныкала, словно девочка, Анастасия Владимировна.

Антон почувствовал раздражение. Эта сцена с матерью выводила его из себя. И он еще сильней уверился, что по приезду надо с ней что-то делать, отправлять то ли в дом престарелых, то ли в психическую больницу. Иначе она однажды вытворит что-нибудь ужасное. Да и вообще, ему до чертиков надоело с ней возиться. Больше делать что ли ему нечего.

Антон снова подозвал изумленную официантку. Она явно не совсем понимала, что происходит, зачем этот толстый мужчина спаивает эту пожилую женщину.

— Выпей, — повелительно протянул Антон матери бокал.

— Но я больше не хочу. Ты с ума сошел, я так много не пила лет двадцать.

— Так двадцать лет не было такого повода. А сейчас грех не выпить.

— Да, да, ты прав, — пробормотала Анастасия Владимировна. — Давай я выпью за Феликса еще. Попроси, чтобы дали.

Антон вновь жестом подозвал официантку. Он потянулся за бокалом, ослабил хватку, этим воспользовалась Анастасия Владимировна, она вырвалась из рук сына и помчалась к Каманину.

— Феликс, спаси меня! — задыхаясь, произнесла она, хватая его за руку.

— Что случилось? — спросил удивленный Каманин.

— Он нарочно спаивает меня.

— Кто?

— Антон.

— Зачем?

— Не хочет, чтобы я общалась с тобой.

В этот момент к ним подошел Антон.

— Мама, ну что ты делаешь, — с укоризной произнес он.

Анастасия Владимировна еще крепче вцепилась в Каманина.

— Антон, оставь мать в покое, — произнес Каманин.

— Отец, но ты же видишь, в каком она состоянии, — возразил Антон. — Ее надо отвезти в номер и уложить спать.

— Я не хочу спать, я хочу оставаться здесь, — испуганно проговорила Анастасия Владимировна.

— Оставь ее в покое, Антон, — сказал Каманин. — Иди, подыши немного воздухом.

Антон неохотно отошел от них.

— Что между вами произошло, Настя? — спросил Каманин.

Анастасия Владимировна прижалась к нему.

— Я стала бояться его, — прошептала она.

— Антона?

— Да.

— Вы же всегда жили душа в душу.

— Раньше, да, но сейчас все как-то изменилось. Я чувствую, он думает избавиться от меня. Только ты можешь меня спасти.

— Но как?

— Возьми меня к себе. Ты же порвал с Марией.

— Это она со мной порвала, — вырвалось у Каманина.

— Не может быть!

— Все может. Но это уже не важно.

— Я тебе заменю. Вот увидишь, не пожалеешь.

— Настя, это невозможно. Давай не обсуждать эту тему. А с Антоном, если хочешь, я поговорю, он будет заботиться о тебе. Иначе…

— Что иначе?

— Ничего. И, пожалуйста, Настя, больше не пей. На сегодня тебе достаточно. Давай я тебя посажу в кресло. Заметно, что ты сильно утомилась.

— Я не хочу сидеть.

Каманин не обратил внимания на ее слова, он взял бывшую жену за руку и подвел к легкому из пластика креслу.

— Посиди и отдохни. Полюбуйся на этот замечательный вид. Ничего так не летит наши душевные раны, как красота. Ты это поймешь уже через десять минут.

Он усадил Анастасию Владимировну в кресло и поспешно отошел от нее. У него было такое чувство, что он только что совершил предательство. Но и по-другому не мог, больше пяти минут терпеть ее невозможно. От прежней красавицы и умницы Насти не осталось ровным счетом ничего.

130

Каманин почувствовал, что ему тут душно. Он быстро спустился с террасы на землю, прошел несколько десятков метров. Затем вдруг резко остановился и вернулся назад.

Каманин подошел к Ростиславу.

— Папа, куда ты пропал? Я тебя искал.

— Я хочу с тобой поговорить, Ростислав. Только не удивляйся. Я понимаю, что не имею право просить тебя об этом, но больше некого.

— Слушая тебя, — удивленно произнес Ростислав.

— Я хочу поговорить с тобой о Насте, вернее, об Анастасии Владимировне. Ты не возражаешь?

— Ну, если тебе это надо… — неуверенно произнес Ростислав.

— Получается, что надо. Она в плохом состоянии, как физическом, так и психическом.

— Я это заметил, но чему тут удивляться, ей столько лет.

— Она всего на два года старше меня. Но не в этом дело. Понимаешь, сын, я беспокоюсь за нее.

— Но у нее есть Антон.

— Именно потому и беспокоюсь. Антон — это человек, который может думать исключительно о себе. Больше ни до кого ему нет дела, а уж до престарелой матери — тем более. Я не исключаю, что он ее отправит в какое-то заведение доживать свои дни.

— Вполне возможно, — согласился Ростислав. — По крайней мере, я бы этому ничуть не удивился.

— В том-то и дело. А мне было бы больно, если бы Настю постигла подобная участь. Но с Антоном говорить на эти темы бесполезно.

— Но что я могу сделать?

— Понимаю, что не имею право просить тебя об этом. И, тем не менее, прошу. В меру своих сил пригляди и позаботься о ней, не позволь Антону куда-то ее сбагрить. Я бы и сам, но у меня уже не хватает на все сил. К тому же в самое ближайшее время у меня будет много дел. И мне нужны на них силы.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Нельзя сказать, что плохо, но история с Марией в какой-то степени меня подкосила. Но давай не будем об этом.

— Как скажешь, отец, — согласился Ростислав.

— Это не просьба к тебе, это мое пожелание. Если сможешь, проследи за Настей. А если вдруг Антон взбеленится, упрется рогом, тут же сообщи мне. Я сумею его заставить не совершать подлостей. Тем более, у него достаточно средств, чтобы нанять