Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

— Хорошо, — ответила я, зная, что разговор о Соколовой был одной из причин, по которой он пригласил меня на этот ужин.

Но были и другие темы, о которых я еще не догадывалась.

— Надеюсь, вы хорошо ладите? — спросил он мягким тоном, но с ноткой предупреждения в голосе.

— Конечно, — я ответила ему холодным взглядом, не показывая истинных эмоций — волнения, паники, страха. — Мы все эти дни проводили вместе.

— Да. Я слышал об этом. Ты даже пригласила ее в дом.

— Думаешь, это была плохая идея?

— Наоборот, — Глеб взял свой бокал с вином и сделал неторопливый глоток. — Я думаю, она не из тех, кто любит ходить по магазинам или ночным вечеринкам, верно? Поэтому пригласить ее в дом было хорошим решением с твоей стороны. К тому же подруги ведь так и поступают — ходят друг к другу в гости, делятся самым сокровенным, поддерживают друг друга.

Я кивнула и опустила взгляд в свою тарелку, желая оказаться где угодно, но только не здесь.

— А как насчет тебя?

Я была вынуждена снова поднять на него свои глаза.

— Меня?

— Как ты? — он коротко улыбнулся мне.

— Я в порядке, — ответила я с ноющим подозрением.

— Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься? — в лоб спросил брат, на секунду выбив меня из колеи.

Стиснув зубы, я ответила ему:

— Нет.

Он ведь не мог знать, правда?

Романов знал. Рябинин знал. И, возможно, Орлов тоже знал. Он был ближе всех к Данилу. В таком случае, о наших неудачных отношениях могли знать абсолютно все.

Громов, черт бы его побрал!

Я его придушу!

Этот придурок смог удержать рот на замке, но не сумел скрыть своих чувств, выставив их на обозрение своих друзей, которых, в отличие от Громова, никто не просил молчать. Мне следовало ожидать чего-то подобного. Катастрофы…

Я очень старалась, чтобы никто не узнал о Даниле. И хотя мы уже расстались, я не собиралась никому сообщать о наших окончившихся отношениях. Я собиралась унести этот секрет с собой в могилу.

Но в глубине души я чувствовала, что Глеб знал об этом. Наверное, меня бы больше удивило, если бы он не знал. Мой брат всегда всё знал, даже если оставался в Японии. От него ничего нельзя было утаить, у него везде были глаза и уши.

— Хорошо, — пробормотал он. Затем его взгляд скользнул поверх моего плеча и его глаза мгновенно загорелись. — Как раз вовремя.

— Что? — мои брови нахмурились.

— Глеб! — раздался чей-то голос, а его шаги торопливо приближались к нашему столику. — Прости за опоздание. У меня была встреча.

Мое тело напряглось, желудок болезненно сжался, а сердце заколотилось в груди, набатом отдаваясь в ушах.

Я знала этот голос.

Я слишком хорошо знала этот голос…

Переведя взгляд на Глеба, который, поднимался из-за стола, я отметила его довольную ухмылку. Руки сами собой сжались в кулаки и расположились под столом на коленях, прячась от чужих глаз.

Теперь я поняла.

Поняла, что задумал мой брат.

— Рад снова тебя видеть, — сказал Глеб, когда они пожали друг другу руки. — И прости, что не предупредил сразу о своем приезде.

— Ничего страшного. По крайней мере, ты наконец-то нашел время пригласить меня куда-нибудь.

Я так и застыла на своем месте и была не в силах ни повернуться, ни поднять глаз на брата.

Я боялась, что убью Глеба за это.

Боялась, что закричу и брошусь на него с ножом, который так маняще сверкал по правую руку от меня.

Я не сомневалась ни в своих силах, ни в своей злобе.

Но почему…?

Почему он опять это делал со мной?

— Привет, Таня, — заговорил со мной голос прибывшего. — Мне правда жаль, что я опоздал.

Только тогда я осмелилась поднять глаза и столкнуться с цепким взглядом брата. Улыбнувшись, я расправила плечи, повернулась и скользнула взглядом по человеку, которого Глеб, очевидно, пригласил на наш ужин.

— Здравствуй, Илья.

Глава 30. Четвертый друг

*Даня, Леша и Кирилл в возрасте семнадцати лет*

Высокая раскидистая ива за зданием школы было местом, где Данил, Леша и Кирилл любили бывать. Одна из причин заключалась в том, что это была запретная зона из-за приближенности к хозяйственному корпусу, над которым недалекие школьники издевались, разбивая окна, выбивая двери и устраивая беспорядки. Другая причина заключалась в том, что там было тихо и спокойно.

Данилу нравилось читать свои комиксы, прислонившись к искривленному стволу.

Леша предпочитал спать в тени дерева, в компании своих друзей, охраняющих его покой от кошмаров.

Кирилл же, напротив, был не из тех, кто предпочитал подобный отдых. Поэтому чаще всего он брал с собой футбольный или баскетбольный мяч, тайком взятый из спортзала, чтобы хоть как-то развлекать себя. Был даже случай, когда он принес с собой мячик для пинг-понга, устроился возле того бедного хозблока и играл им, кидая в стену и отбивая учебником. Вот оно — единственное применение учебников Романовым.

Из-за всего этого Данил жалел, что они познакомились с этим парнем, потому что он производил слишком много шума, хотя всё, чего он хотел, — это тишины и покоя. Прошло почти три года с тех пор, как они подружились, и сейчас шли первые месяцы их последнего учебного года в школе.

Но однажды Кирилл был на удивление спокоен и тих.

Данил заметил это и отложил свой комикс, чтобы понять, в чем было дело.

Романов стоял неподвижно, устремив взгляд за проволочную сетку баскетбольной площадки. Его руки были крепко стиснуты в кулаки по швам, а лицо было суровее чем когда-либо.

Из них троих именно он претерпел радикальные изменения. Из тщедушного мальчишки он превратился в высокого, мускулистого и сильного парня. И из них троих именно Кирилл был самым добрым и внимательным, но и самым глупым.

Посмотрев в ту сторону, куда пристально вглядывался Романов, Данил увидел парня, которого держали за руки и избивали несколько старшеклассников из параллели.

Леша тоже заметил это, еще не успев уснуть, и поднялся на ноги.

“Только не это”, - про себя подумал Данил.

— Кого-то напоминает, да, Кир? — громко спросил он, вставая рядом.

— Да, — сжатые руки Кирилла задрожали. — Напоминает.

Леха не стал тратить время на разговоры. Он твердо пошагал через стадион, в сторону очередной жертвы буллинга. Кирилл последовал за ним, а Данил поднял глаза к небу, испустив страдальческий выдох, и поплелся за ними.

— Думаешь, можешь со мной огрызаться, отброс? — прорычал самый крупный из группы. Он был единственным, кто не