Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

Услышав эту сторону правды, лицо Сергея Владимировича перекосило, вот только теперь стоило гадать — от злобы к кому.

— И тем не менее вы знаете, что вам не нужно было ввязываться в это дело! Вы могли бы предоставить это полиции, Леониду, мне. То, во что вы вляпались в этот раз, было тем, с чем вы еще никогда не сталкивались. Это был не просто случай с зазнавшейся студенческой шпаной, среди которой вы имеете мнимую власть. То, что вы сделали, было опасно, Данил.

— Я знаю, — пробормотал я, вспоминая подобный разговор с Леонидом Арсентьевичем.

— Вы ведь поняли, с кем имели дело? Поняли, кто за всем этим стоял?

Я внутренне вспыхнул, но сдержал порыв.

— Поняли, — ответил я усилием воли вполне сдержанно.

— Это не обычный человек. Он могущественен, богат и опасен. У него есть влиятельные связи во всевозможных местах. Если бы он захотел избавиться от вас — ему бы ничего не стоило сделать это.

— Я знаю, о ком идет речь и кто он такой, — прорычал я. — И я позаботился об этом. Почему вы думаете, нам никто ничего не сделал?

— Почему вы думаете, нам никто ничего не сделал? — раздалось ядовитое передразнивание. Достав из кармана штанов телефон, Сергей Владимирович открыл контакты и показал мне знакомый номер. — Потому что он позвонил мне.

Чувствуя, как кровь стремительно закипает в жилах, я уставился на номер.

Сукин сын!

— Я не хочу, чтобы это повторилось. Я хочу, чтобы вы завязали со своими играми в самосуд, — предупредил Сергей Владимирович, убирая телефон обратно в карман.

Вот только это уже повторилось. Рябинин натравил нас на парня своей сводной сестры, но поскольку отец Орлова об этом не упомянул, значит — он об этом еще не знал. Оно и к лучшему.

— Проследи, чтобы этого не повторилось.

— Не могу, — кисло ответил я, покачав головой.

— Что значит “не можешь”? — глаза мужчины ожесточились.

Мое раздражение, которое уже плескалось на поверхности, вдруг выплеснулось наружу жестокими словами:

— Я не могу излечить вашего сына от того, что вы с ним сделали! — я заметил, как мужчина вздрогнул и как в его глазах промелькнула боль. Я тут же пожалел, что вышел из себя и попытался как-то сгладить острые слова: —Теперь он считает своим долгом помогать людям. Я, как и вы, не в восторге от этого, потому что знаю, как ему тяжело дается эта помощь и чего нам порой это стоит. Но я ничего не могу с этим поделать. Леша сможет прекратить это только в одном случае — если отпустит свое прошлое и начнет жизнь с чистого листа. Мы все пытаемся ему в этом помочь и я очень надеюсь, что Ксюша сыграет не последнюю роль в излечении вашего сына. У нее это получается лучше, чем у всех нас…

На самом деле Сергей Владимирович был хорошим человеком, любящим отцом и преданным мужем.

Он был таким, каким я хотел бы видеть своего отца, — заботливым и любящим.

И это было совершенно невероятно, как одна единственная ошибка человека могла навсегда разрушить его жизнь и жизнь его семьи.

Как слабость одного человека могла навсегда разрушить чужое счастье…

— До свидания, Сергей Владимирович, — тихо сказал я и, больше не глядя на него, зная, сколько боли непреднамеренно причинил ему, направился к своей машине.

POV Таня

Когда я вошла в аудиторию, там уже было довольно оживленно.

Было еще довольно рано, но к первой паре уже подоспело достаточно людей. Ульяна с Ксюшей тоже уже пришли, и то, что я снова увидела их вместе, больше не отозвалось внутри меня раздражением. Наверное, я привыкла видеть их вместе. Привыкла к их компании.

Люди в универе тоже привыкли видеть нас троих вместе. С наставления Глеба я делала всё возможное, чтобы сблизиться с Ксюшей. Но меня продолжал терзать один немаловажный факт — эта дружба с Ксюшей по какой-то причине никак не отразилась на моей репутации. Неужели все эти переживания с моей стороны были напрасны? Я не думала, что к моей дружбе с девушкой печально известного хулигана отнесутся настолько спокойно.

— Всё нормально? — спросила я, подходя к девочкам.

Ульяна сидела на парте и, открыто ухмыляясь, смотрела на Ксюшу, которая выглядела так, будто хотела быть где угодно, но только не здесь.

— Завтра нашу тихоню съедят заживо, — заявила Уля.

— Нет, не съедят, — нахмурившись запротестовала Соколова.

— Ладно, — Уля повернулась ко мне и выдвинула другой ответ: — Вместо этого ее завтра убьют.

— Ульяна!

— Принесут в жертву?

— О чем вы обе говорите? — спросила я нахмурившись.

Ксюша испустила долгий страдальческий вздох и тихо объявила:

— Завтра Леша ведет меня в дом Данила знакомить со своими друзьями.

Я вздрогнула от укола зависти, пронзившего мою грудь.

— Молитвы знаешь? — спросила я, тщательно скрывая внутреннюю боль. — Потому что тебе, наверное, стоит начать молится уже сейчас.

Ульяна разразилась смехом, а Ксюша только застонала и закрыла лицо руками.

— Вы просто нагоняете страха, — заныла она. — Они, наверное, хорошие ребята.

— Ключевое слово “наверное”, — подхватила Уля.

— Она не оставит тебя в покое, Ксюша, — пробормотала я, намекая на ее скорейший уход из лучших побуждений — для ее же блага и моего собственного.

И Соколова верно меня поняла, поднимаясь на ноги и уходя к своему излюбленному месту в дальнем углу аудитории.

Ульяна закатила глаза, наверняка будучи недовольной окончанием веселья, и слезла с парты, в то время как я полезла в сумку за конспектом, думая совсем не о предстоящей паре.

Черт, я не могла поверить, что завидовала Ксюше.

Ну и что, что она собиралась в дом Данила?

Что с того, что ее всем представят?

У нас с Данилом все было кончено.

Об этом не стоило и даже думать.

Это не должно было стать поводом для моих страданий и учений.

Экран моего телефона загорелся, когда я убирала его в сумку. Я быстро глянула на пришедшее сообщение от Глеба, в котором он сообщал, что прибудет завтра и сразу по прибытии мы собираемся поужинать.

Ужин.

Только он, я и очередной его непонятный умысел. Или тот вечно откладываемый сюрприз?

День еще не успел начаться, а у же получила две печальные новости, испортившие мне настроение.

Все утро я только и делала, что думала об ужине с Глебом. Когда Уля и Ксюша ушли на обед, я отправилась в туалет, чтобы привести себя в порядок.

Мои