Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

— Ты настоящий псих, знаешь? — я расхохоталась, качая головой так, что волосы разметались по плечам. — Вот кто ты такой на самом деле. Просто невыносимый, несносный человек.

Совершенно неудивительно, что именно я дала ему прозвище Сатана в офисе. Оно подходило ему как нельзя лучше, идеально описывало его суть.

— Так что, врагов у тебя много скопилось за годы? — подвела я промежуточный итог. Старалась вернуть разговор в более спокойное, безопасное русло. — И работать в корпорации «Гром Групп» не так уж безопасно для здоровья, как кажется со стороны?

Блеск, что мелькнул на короткое мгновение в его глазах, мгновенно угас без следа. Зрачки заметно расширились, почти поглотив радужку. А радужка в свою очередь почти полностью почернела. Выражение точёного лица стало жёстким, абсолютно непроницаемым, как у статуи.

— Для тебя там совершенно безопасно, — твёрдо проворчал он непреклонно. Словно это было нерушимое обещание, навеки высеченное в граните. — Я никогда и ни за что никому не позволю тебя тронуть. Даже если для этого придётся разорвать кого-то в клочья голыми руками. Даже если придётся сжечь весь мир дотла.

В его словах звучала такая абсолютная уверенность и готовность защищать, что у меня перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что он не шутит. Совсем не шутит.

Между нами возник странный момент близости, какой-то особенной интимности. Не было никакой возможности разрушить интенсивность его неотрывного взгляда, прикованного к моему лицу. Казалось, он видит меня насквозь, читает каждую мою мысль, словно открытую книгу.

— Сходи со мной на свидание, — этот приказ прозвучал как рык хищника, низко и требовательно.

Я вздохнула, провела рукой по своим волосам, которые рассыпались по плечам, и попыталась возразить:

— Это может быть неловко, и… Мы же коллеги, к тому же я…

Он прервал меня ещё одним низким, яростным звуком, который больше походил на рычание дикого зверя:

— Катерина, я взвалю тебя на плечо и украду на свидание. И не думай, что это шутка.

— Не пойму, ты шутишь или нет, — призналась я, чувствуя, как предательски учащается пульс и щёки наливаются румянцем.

— Думай, как хочешь, — буркнул он угрюмо, словно медведь, потревоженный в берлоге, а затем пообещал с тёмным огнём в глазах, пристально изучая каждую черту моего лица: — На свидание ты пойдёшь. Хочешь ты того или нет. Это неизбежно. Можешь даже не сопротивляться.

— Как романтично, — сухо заметила я, демонстративно скрестив руки на груди. — У меня даже румянец на щеках выступил. Прямо как в дешёвом романе из киоска на вокзале.

Его голос понизился на целую октаву, став низким и хриплым, отчего по спине предательски побежали мурашки:

— Чего ты так боишься на самом деле?

Я тихо фыркнула, на губах появилась неуверенная улыбка. Внутри всё сжалось в тугой узел, который невозможно было распутать.

Было невозможно отрицать влечение между нами. Это всё равно что сказать, что нам не нужен воздух, чтобы дышать. Глупо, бессмысленно и просто смешно.

— Тебя, — прошептала я почти неслышно, так тихо, что сама едва расслышала собственный голос.

Слово повисло между нами тяжёлым грузом, и человек передо мной замер, словно превратился в мраморную статую.

— Ты не ненавидишь меня, Катерина, — констатировал он, но в его обычно жёстком тоне проскользнуло нечто, очень похожее на надежду. Даже робкую, неуверенную.

Я кивнула, опустив глаза на пол, чтобы скрыть невольную улыбку, которая так и просилась на губы:

— Это не значит, что ты мне нравишься, Сатана.

Глава 32

Я проснулась, приподнявшись, зевнула и потянулась, заложив руки за голову. Подумала о том, чтобы снова прилечь и поспать.

Донёсшиеся из дальней части дома голоса дали понять, что все, кроме меня, уже давно на ногах.

Я побрела в столовую, как зомби.

Мои подозрения подтвердились. Все, кроме меня, были бодры и активны. Мои родители занимали одну сторону стола, а Михаил и Маша — другую.

У меня отвисла челюсть при виде моей дочери и бывшего начальника.

— Ты, — укоризненно ткнула я пальцем в сторону Михаила, а затем, обернувшись к дочери, с шоком спросила: — Почему моя дочь читает газету?

Михаил тут же отложил свою газету, услышав мой голос, и Маша последовала его примеру, положив свою рядом.

— Она читает комиксы, — низким голосом ответил Михаил.

— Я читаю комиксы, — широко улыбнувшись, подтвердила Маша.

— Пожалуйста, только не дай моей дочери превратиться в бизнес-акулу, — запрокинула я голову и взмолилась потолку. — Пожалуйста, только не дай моей дочери превратиться в бизнес-акулу.

Маша улыбнулась огромному мужчине рядом, а затем повернулась ко мне и сообщила:

— Михаил учит меня читать.

Я опустилась на стул в конце стола и стала слушать, как Маша зачитывает мне отрывок из своей газеты.

— Молодец, зайка, — восторженно протянула я, когда она закончила, наклонилась и поцеловала её в лоб. — У тебя действительно здорово получается.

— Катя, — позвала мама, чтобы привлечь моё внимание, а затем предложила: — Ты не хочешь поздороваться со своим парнем? Пожелать доброго утра?

Я кивнула ей и бросила в сторону Михаила:

— Доброе утро.

— Да не так, глупышка, — вздохнула мама. — Подойди, поцелуй его.

Круглое лицо отца покраснело, он закусил губу, сдерживая смех. Он взглянул на жену, а затем перевёл весёлый взгляд на меня.

Я медленно поднялась с места и подошла к крупному мужчине, сидевшему в двух шагах от меня. Из-за разницы в росте мне не пришлось наклоняться, чтобы поцеловать его в щёку.

Лёгкий поцелуй в щёку занял мгновение, но его хватило, чтобы уголок губы Михаила дрогнул в улыбке, а глаза потеплели.

— Разве ты обычно не даришь мне два поцелуя по утрам, Катерина? — солгал низкий голос, и в его тоне прозвучал намёк, почти приказ.

Я наклонилась к его уху и прошептала:

— Не дави на меня, Сатана.

Вернувшись на своё место, я наконец заметила огромное блюдо с гренками в центре стола. Золотистые ломтики источали божественный аромат, от которого у меня потекли слюнки.

— Михаил приготовил гренки, — с восторженным вздохом указала мама, с обожанием глядя на бизнесмена.