Змеиный венец - Екатерина Ивановна Гичко

И протянул ему рулон чего-то белого. Вааш пригляделся и едва успел захлопнуть рот ладонью, чтобы не расхохотаться. Дел протягивал парню свою шкуру!

– Н-наагариш, я не из этих! – Ссадаши с ужасом смотрел на шкуру.

– Ссадаши, дорогой мой, хватит ломаться. Бери! – Нежность улыбки Делилониса была просто беспредельна.

Стража молча ухохатывалась, кусая костяшки на руках. Вааш, будучи не в силах сдерживать эмоции, молотил хвостом по ступеням.

– Но, наагариш… – Парень посмотрел на Делилониса со страданием.

Делилонис наклонился к нему и так же ласково, но при этом угрожающе произнёс:

– Сам изгваздал – сам носи.

И впихнул рулон в руки Ссадаши.

– Тебе очень пойдёт, – заметил наагариш и ласково потрепал парня по волосам.

Затем развернулся и с достоинством выполз из дворца, оставив красного Ссадаши с рулоном своей шкуры. Вааш не выдержал и громко расхохотался. Парень вскинул глаза и обозлённо посмотрел на него.

* * *

Виаша маялась весь день, не зная, как поговорить с Есашем. Если бы он не был так увлечён ребёнком, давно бы заметил её страдающий взгляд. Но парень вился над спящей малюткой, как орлица над орлёнком, и метаний девушки не замечал.

Она терзалась до самого вечера, но так и не смогла начать разговор. Девушка ощущала себя опустошённой и ненужной. Сказывалась и прошлая бессонная ночь. Навалившаяся усталость полностью задавила всякую надежду на то, что Есаш может ответить взаимностью. В какой-то момент она просто уснула, когда прилегла на постель. Есаш в это время ползал по комнате с ребёнком на руках.

Проснулась Виаша, когда парень осторожно укладывал девочку рядом с ней. Он поправил малютке одеяльце, погладил по головке и тихо направился к выходу.

– Пожалуйста, останься с нами, – неожиданно для себя тихо попросила Виаша.

Есаш замер, а затем медленно повернулся. Девушка вжала голову в плечи, но посмотрела в ответ, не отводя глаз.

– Остаться? – несколько удивлённо повторил парень.

– Да, – чуть слышно ответила Виаша.

Некоторое время он просто смотрел на неё, сурово сжав губы, а затем спросил:

– Ты же понимаешь, что после этого я никогда не уйду?

Сердце девушки радостно подскочило, и она быстро и нервно кивнула. Нет, она не понимала, но очень надеялась, что так и будет.

Есаш медленно, не отводя от неё глаз, приблизился к постели и лёг. Протянул над головой Ашики руку. Виаша почувствовала, как его пальцы коснулись шеи, а затем ладонь скользнула ей под голову. Он медленно погладил её волосы.

– Ты будешь спать на моём плече. – Есаш не спрашивал, он утверждал, но Виаша всё равно кивнула.

Хвост парня осторожно коснулся её хвоста. Она нерешительно шевельнулась навстречу, и через несколько секунд их хвосты свились. На губах Есаша появилась лёгкая улыбка.

– Жаль, что первый шаг совершил не я, – тихо произнёс он.

Виаша смущённо улыбнулась и посмотрела на спящую дочь. Сердце билось так громко, что его стук должен был услышать и Есаш. Но он не слышал, потому что его сердце стучало так же громко. А Ашика продолжала безмятежно спать, лёжа между своими слишком юными родителями.

На следующее утро Виаша вместе с дочерью и отцом в сопровождении Есаша уехала в поместье рода Онсаш.

* * *

Аглегарисий сидел на крыше дворца и смотрел, как за ворота выносят паланкин. Рядом с ним катились две колесницы. Только что на его глазах в носилки села нагиня с ребёнком, и даже отсюда он видел счастливую улыбку, блуждающую на её губах.

Ему нравилось незаметно наблюдать за окружающими. У них он учился заново жить. Вкус к жизни Аглегарисий потерял уже давно, когда понял, что смерть его неминуема. Кровь его созданий продолжала течь в жилах людей, но она перестала проявляться.

Бог подставил лицо под лучи восходящего солнца. Сколько эмоций он тогда пережил… От гнева и отчаяния до безразличия и отупляющего равнодушия. И сам не заметил, как вечный сон забрал его в свои объятия.

Он прикрыл глаза, вспоминая пробуждение. Ему прекрасно спалось. В его снах было тепло, много солнца и всё вокруг звенело от жизни. А потом его словно ударило под дых. Пронзило острое желание жить. Это желание имело невероятную силу и принадлежало не ему. Но оно проходило через его грудь и беспощадно вырывало из уютного мира снов. В голове замелькали картинки. Ночное небо над песчаными барханами… Великолепный город, крыши которого загибались вниз… Густые леса… Искажённое от боли лицо красноглазого блондина… Чьё-то суровое лицо со шрамом… Мелькнула яркая рыжая шевелюра, а следом за ней белый змеиный хвост с золотыми узорами… И зелёные глаза… Часто… Много… Из-за них сильнее всего хотелось жить. Хотелось вцепиться в жизнь зубами и есть её, есть… лишь бы выжить!

Он рванул вперёд, к этой желанной жизни. Но что-то захрустело, затрещало, не отпуская. Казалось, что с каждым промедлением жизнь убегает, и бог с рёвом опять бросился вперёд. Собственный крик его и разбудил.

Аглегарисий открыл глаза и обнаружил себя в какой-то тёмной пещере, сплошь обвитым высохшими лозами. Желание жить тянуло куда-то, и он бросился туда, повинуясь зову.

Наконец Аглегарисий увидел источник желания. Девочка. Тонкая, хрупкая, смертная… его создание. Её закрывал собой мужчина-полузмей. Аглегарисий не сразу вспомнил, что раса, к которой принадлежал мужчина, называется нааги. И на тот момент его мало интересовал какой-то там наг. Он только что проснулся, его разрывало дикое желание жить, в голове царил хаос, а кожа трескалась и кровоточила из-за проросших в неё травяных корней. Он даже не вслушивался в разговор полузмея с какой-то женщиной. В женщине он лишь потом узнал Сариту и вяло удивился: что ей нужно от его создания?

Он считал, что ещё спит. Всё вокруг казалось нереальным… продолжением сна. А потом он проснулся ещё раз.

Сигналом к пробуждению послужили слова Сариты: «Убей…» Бешенство! Вот что пробудило его окончательно. Он заразился желанием жить от смертной девчонки. Он так давно не ощущал столь яркого, наполняющего жизненной энергией желания. Он хотел ощущать его и дальше, оно нравилось ему.

Аглегарисий открыл глаза и задумчиво прищурился. Странно вообще, что в том состоянии у него хватило выдержки не прибить Саритку. Он потом долго гулял, перемещался в разные точки мира, купался в океане, сидел на снегу в горах, утопал по колено в болотной жиже… и с детским интересом и удивлением смотрел вокруг. Он словно видел это всё впервые. Словно не было периода, когда приелось решительно всё. Его жизнь началась заново.

Замечательное ощущение! Он хохотал в голос, плясал, летал ветром по городским улицам,