Любимцы фортуны - Тилли Бэгшоу

Бегло осмотрев Букингемский дворец, Макс и Фредди направились в Белгрейвию, но их такси застряло в пробке, так что на встречу с Генри они опоздали на пятнадцать минут. Тот сидел на скамье возле галереи, и уже за пятнадцать метров по опущенным плечам и хмурому выражению лица Макс догадался, что встреча Генри прошла не так гладко, как хотелось.

— Прости за опоздание, — виновато сказал Макс. — Ужасные пробки, а в такси просто пекло. Как у тебя?

Он заметил две картины, которые стояли за скамьей, и покачал головой.

На Генри было жалко смотреть.

— Это было ужасно. Хуже некуда. Картины оказались подделками.

Макс и Фредди с ужасом уставились на него.

— Что? — потрясенно спросил Макс. — Как это возможно?

— Увы, возможно. — Генри попытался улыбнуться, и лицо у него стало виноватым. — У Хамиша даже сомнений не возникло.

— Господи! — Макс знал, как сильно рассчитывал брат на деньги, которые можно выручить с продажи картин. Теперь ничто не могло отдалить банкротство и крах всех надежд.

— Думаю, нам всем надо выпить, — тихо предложила Фредерик. — Давайте найдем какой-нибудь паб и напьемся. И только после этого пойдем ужинать.

— Боюсь, я не смогу составить вам компанию, — пробормотал Генри, безнадежно глянув на часы. — Идите вдвоем и наслаждайтесь вечером. А мне нужно перехватить Ника Франкеля, пока он не ушел из офиса. Я должен с ним посоветоваться.

Максу очень не понравилось отчаяние в голосе брата.

— Ты уверен? — настойчиво спросил он. — Может, пойдешь с нами, проветришься, а с Ником встретишься завтра утром?

Генри упрямо покачал головой:

— Я не могу, Макс, правда. Я должен… обдумать один вариант. — Он поколебался, словно собирался в чем-то признаться, но так и не нашел в себе решимости. — Есть одно дело, и оно слишком важное, чтобы откладывать на завтра. — Генри вымученно улыбнулся. — А вы идите. Поверьте, из меня сейчас плохой собутыльник.

Макс и Фредди сидели в «Ле Гаврош» за дальним столиком и потягивали выдержанное вино, такое дорогое, что Макс едва бы стал заказывать его при других обстоятельствах.

— Глупость какая-то, — повторил он пьяным голосом уже в десятый раз, обращаясь к не более трезвой Фредерик. — Как могло оказаться, что картины висели в замке столько лет и никто не знал, что это фальшивки?

Фредди молча отпила вина. Она смотрела, как белокурая прядь болтается над бровью Макса, и изо всех сил приказывала себе не протягивать руку, чтобы ее поправить.

— Прости, — пробормотал Макс, отрезая ножом кусочек бифштекса. — Наверное, тебе до смерти надоело слушать разговоры о Генри. Давай лучше поговорим о тебе. Понравился Лондон? Ты таким его представляла?

— В какой-то мере, — уклончиво ответила девушка. Казалось, она не слишком желала обсуждать недавнюю прогулку, которой так восхищалась. — И вовсе мне не надоело обсуждать твоего брата и его несчастья! Мне нравится, что ты делишься со мной своими переживаниями. Значит, ты мне доверяешь.

Макс смотрел на нее с возобновившимся интересом. Ему не приходило в голову, что обсуждать Генри означает «делиться переживаниями» и «доверять». Однако в словах Фредди что-то было.

— Ты молчишь? — смутилась девушка. — Надеюсь, я не сказала ничего обидного? Иногда ты так странно ведешь себя, как-то погружаешься в свой мир, замолкаешь и становишься очень грустным. Это как-то связано, — она потеребила себя за челку, — с твоей бывшей девушкой? С той, которую зовут Сиена?

В устах Фредди знакомое имя прозвучало так необычно, с ударением на последний слог, что Макс не сразу его узнал. Если встречаешься с известным человеком, приходится привыкать, что каждый встречный может упомянуть имя твоей девушки так, словно знаком с ней сто лет. Такая фамильярность частенько раздражала Макса. Однако Фредди произнесла имя Сиены осторожно, словно нащупывала почву и опасалась задеть его чувства.

— Иногда я действительно думаю о ней, — признался Макс, не желая обидеть француженку резким ответом. — Нет, не так, я думаю о ней очень часто, почти всегда. Говорят, время лечит любые раны, и я честно жду исцеления. Мне кажется, я потихоньку начинаю выздоравливать. Например, сегодня я впервые вспомнил о Сиене, только когда ты упомянула о ней. Сейчас то есть.

Фредди улыбнулась и опустила глаза, смущенная словами, слишком похожими на комплимент.

— Сегодня был хороший день, очень веселый.

Она наклонилась вперед, взяла руку Макса в свою и прижала к губам, осторожно целуя.

У Макса перехватило дыхание. Он понимал, что еще слишком рано, мучительно рано для поспешных действий.

— Послушай, Фредерик, — начал он обеспокоенным тоном.

— Да, — перебила девушка, не выпуская его руки. — Я могу помочь, Макс. Я могу сделать тебя счастливым. Правда могу! — Она говорила с такой уверенностью, даже настойчивостью, словно пыталась заразить своим энтузиазмом, поэтому Макс умолк. — Знаешь, ведь у меня тоже есть воспоминания, которые я хотела бы оставить в прошлом.