Война герцогинь. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

— Кто эти двое?

— Один — Кристоф Берто, инспектор вод и лесов Бургундии, второй — Жак де Рику, курьер господина принца. Аббат Фуке, которому покровительствует Его Преосвященство, приказал пытать их до тех пор, пока они не признаются в том, что он желал от них услышать.

— По какой причине аббат так ожесточился против вашей дочери? Что она совершила?

— Отвергла его любовь.

— Человек, принадлежащий церкви, который…

Королева не договорила до конца, тут же вспомнив Мазарини, чьи обеты перед лицом церкви были, наверное, еще серьезнее, чем у аббата Базиля… Гостья поспешила ей на помощь.

— Это всего лишь должность. Он из прекрасной семьи. Его мать достойнейшая женщина. Свою жизнь она посвятила неимущим страдальцам и занята тем, что изыскивает средства для облегчения их участи. Ее старший сын — королевский прокурор…

— Я знакома с Николя Фуке. Премилый человек. Господин кардинал отзывается о нем с большой теплотой, потому что тот сохранил ему преданность в тяжкие времена, а такое не забывается. И меня очень удивляет, что такой черной душой может обладать сын благородной женщины и брат не менее благородного дворянина.

Мать Изабель позволила себе со значением улыбнуться.

— И все-таки я думаю, для Вашего Величества не секрет, что сходство между братьями бывает весьма отдаленным. Король Людовик, покойный супруг вашего величества, не часто мог себе позволить одобрить поступки своего брата.

— Деликатнее об этом выразиться нельзя! Где сейчас наша герцогиня?

— Она подле своего сына у меня в Преси.

Сказав так, графиня почти что не покривила душой, так как земли Уильяма Крофта располагались рядом с ее имением.

— Но сейчас ее главное желание уехать и исчезнуть…

— Если она собирается уехать во Фландрию, то это неудачная мысль. Но вашу дочь можно понять. Всем известна ее верность и привязанность — говорят, что взаимная, — к принцу де Конде.

— Я считаю ее жертвой тех же чар, под которыми находится ее брат.

— Известна также их взаимная ненависть с госпожой де Лонгвиль. Полагаю, что будет разумнее, если госпожа де Шатильон какое-то время поживет еще у вас, а затем вернется в Мелло, место своего изгнания. Было бы желательно, чтобы переписка — вы понимаете, о чем я? — прекратилась. Хотя бы на время. В нужный момент я ее призову к себе.

— Я все передам своей дочери. А что же аббат Фуке?

— Я поговорю о нем с господином кардиналом, и он получит мои распоряжения. Мирное течение жизни принесет немалую пользу вашей своенравной Изабель.

— Ваше Величество безгранично добры! Она не выйдет из вашей воли.

Тяжкий камень свалился с души госпожи де Бутвиль. Домой она ехала в более светлом настроении. Добрым вестям обрадовалась и Изабель. Она почла за лучшее все-таки остаться в Мелло и была рада, что избавится от преследований аббата. Но если она думала, что с аббатом покончено навсегда, она ошибалась.

В присутствии королевы Мазарини подверг Фуке суровому допросу, и аббат рассыпался в извинениях, на его глазах даже заблестели слезы, когда он объяснял, что его домогательства были вызваны муками, причиненными безответной любовью. Слушая аббата Фуке, Анна Австрийская даже несколько расчувствовалась, а спустя два часа аббат получил от Мазарини распоряжение, которое вполне было ему по вкусу.

— Наберитесь терпения, — сказал ему кардинал. — Подождите, скажем, неделю, а затем самым осторожным и незаметным образом следите за герцогиней. Я убежден, что она не откажется от переписки со своим любовником.

— Не произносите при мне этого слова, монсеньор, — заскулил Фуке. — Оно ранит меня в самое сердце.

— Вы в самом деле так влюблены в нее?

— Боюсь, что да. Стоит мне представить их вдвоем, ее и этого отвратительного Конде, я впадаю в безумие.

— Этого только не хватало! Возьмите себя в руки, милый мой, и не портите себе будущего. Будущее всегда полно надежд, а вы томите себя безнадежностью. Но я отменяю свой приказ. Становитесь отныне невидимкой. Герцогиня должна поверить, что избавилась от вас. Но все-таки не теряйте ее из виду. Ее и всех тех, кто находится в ее окружении. Вы говорили, что ее охраняет, как верный пес, слуга, который достался ей от покойного супруга?

— Да, и признаюсь, что это человек весьма необычных качеств. Мало того, что он предан ей до последнего вздоха, он еще наделен недюжинной силой и совсем не дурак.

— Так, может быть, он заменит Рику?

— Меня бы это удивило. Он ненавидит Конде почти так же, как я. К тому же с тех пор, как герцогиня в изгнании, он не отходит от нее ни на шаг. Должен сказать, что точно так же он привязан к маленькому герцогу.

— Слуга, достойный восхищения! Таких теперь и не сыщешь, — одобрительно и даже с завистью произнес кардинал. — Ничего не предпринимайте против него. Иначе мы вызовем смертельную ненависть, и герцогиня тут же отправится к принцу Конде. Нет, нет! Строго следуйте моим приказам и сделайтесь невидимкой.

— А почему бы не попробовать подружиться с госпожой де Лонгвиль? Она ненавидит свою родственницу и будет счастлива от нее избавиться?

— Сначала нужно уточнить, находится ли она по-прежнему в Бордо или уже воссоединилась со своим братом во Фландрии. Это бы меня удивило. Судя по донесениям, которые я получаю, она по-прежнему пребывает в бордосском ведьминском котле, иначе я не могу назвать эти места. С ней вместе там находится и законная супруга победителя при Рокруа. Одним словом, подведу итог: никаких вторжений, предоставим все течению времени. Я не запрещаю вам пытаться смягчить сердце герцогини, но ничто не может сравниться с покоем, — пусть даже мнимым.

Завершение разговора разочаровало Фуке. Он и представить себе не мог, что в самом скором времени то ли судьба, то ли злой дух отдаст ему Изабель прямо в руки.

Большой любитель всяческих утех, Месье надумал устроить на Новый год у себя в Люксембургском дворце пышный праздник в ознаменование того, что Париж вновь зажил мирной и праведной жизнью, что город вновь покорен королю. Бывшие фрондеры больше не доставляли двору хлопот. Принц де Конти покинул лагерь своего брата, излечился от страсти к сестре и женился на племяннице Мазарини[60]. Теперь он командовал королевской армией в Каталонии. Герцог де Лонгвиль вернулся ко двору и под влиянием своей старшей дочери Марии Орлеанской отказался принять свою супругу. Супруга, впрочем, не выражала никакого желания присоединиться