Моё небо - Анна Максимова

— М-м-м, ты волшебник, — промурлыкала Элла, расслабляясь под моими руками.

Это уже стало почти традицией. Пять дней девушка занимается на износ, после чего принимает у Эслана дома душ. Добравшись до собственного жилища, мы ужинаем. Затем я осторожно, с использованием целебной мази, массирую перетруженные мышцы возлюбленной. Постепенно она расслабляется и засыпает. Мне же остаётся лишь надеть на любимую верх пижамы, уложить её поудобнее и устроиться рядом.

Наверное, для взрослого мужика это странно, но я просто не могу нормально спать в одиночестве. Без Эллы то бессонница, то кошмары — верные спутники моих ночей. Рядом с моим сокровищем мне было так хорошо и спокойно, что спал я как младенец. Землянка была не против, и я этим нагло пользовался.

— Это просто опыт, — мягко отозвался я.

— Опыт? — вскинула брови Элла, садясь на кровати и прижимая покрывало к груди. — Где это ты набрался подобного опыта?

Пусть глаза девушки и сверкали лукавыми искрами, но в голосе отчётливо проскакивали нотки ревности. Невольно улыбка сама растянула губы.

— Ты явно думаешь не о том, — всё же заверил я её.

— Да? — хмыкнула землянка. — И о чём же, по-твоему, я думаю?

— Ну-у-у, например, размышляешь, кого из своих бывших я любил баловать массажем, — решил я чуть подразнить Эллу, и, судя по хмурой складке между бровей, чуть перегнул. — На самом деле это распространённая практика при тренировках, особенно на начальных стадиях или после особенно адских дней. Каждый воин-ашрианец должен знать, как правильно размять перенатруженные или сведённые судорогой мышцы. Этому учат специально.

— Вот как, — уже куда свободнее улыбнулась любимая.

После она потянулась ко мне и, обвив шею руками, поцеловала. Поцелуй быстро из невинного касания губ к губам окрасился нотками откровенности и страсти. Сердце тут же ускорило ритм, кровь начала закипать в венах. Сознание быстро затопил туман удовольствия. Далеко не сразу я понял, что сегодня всё пошло не по привычному сценарию. Но сил или желания протестовать не было. И пусть каким-то краешком сознания, той частью, которая отвечала за здравый смысл, я понимал, что Элле в первую очередь сейчас нужен отдых, а не любовные утехи, остановиться просто не мог. Слишком сильно любил её, не высказать, как истосковался по ней, и желал её так, что каждый, даже невинный, поцелуй грозил лишить меня самообладания. Как я сдерживался все эти дни? Не знаю. Наверное, это был подсознательный страх поторопиться и снова разочаровать возлюбленную. Нарушить данное ей обещание. Но сейчас, когда девушка сама так горячо целовала меня и прижималась гибким почти полностью обнажённым телом, все сознательные и противоречивые мысли покинули мою голову. Остались только страсть и дикая потребность в ней.

Элла была моей одержимостью, и я с великой радостью поддался ей. Забыв обо всём на свете, я целовал её губы, лицо, тело. Ласкал, стараясь не пропустить не единого миллиметра кожи. Ответные прикосновения обжигали острым удовольствием. Аромат волос, бархатистая нежность кожи кружили голову. А тихие сладкие стоны заставляли сатанеть.

Элла была моим раем, и с огромным наслаждением я слился с ней воедино, растворяясь во влажном жаре её естества. Мне хотелось, чтобы эти мгновения эйфории не кончались никогда. Умирая от плотского экстаза и возрождаясь от ярчайшего любовного восторга, я шептал Элле, как сильно она мне нужна, как до мучительной боли люблю её. Снова и снова овладевал ею, не в силах остановиться, ведомый первобытным инстинктом, мечтал навсегда стать с нею единым организмом. Это было для меня откровением, но именно в эти мгновения я осознал огромную разницу между простыми плотскими утехами и занятием любовью. Это иной уровень близости — любить друг друга каждым прикосновением и вздохом. Вкладывать в это сокровенное действо всю душу и сердце и чувствовать всем своим существом яркий ответ.

Элла была центром моего мира, и когда чувственное наваждение схлынуло, остались сытая усталость в теле и щемящая сердце нежность, от которой слёзы выступали на глазах. Прижимая к себе уставшую спящую девушку, я с необратимой обречённостью понимал — просто не смогу без неё жить. Эта истина немного пугала, но я принимал её как данность. Сам того не понимая, я ждал её всю жизнь, и теперь ни за что не отпущу и не отдам ни богам, ни Бездне.

АНИЭЛЛА

Если ночь была сказочной, то про утро я подобного сказать не могла. Жутко хотелось спать, тело ныло. А стоило встать, как я ощутила, что между ног неприятно саднит. Похоже, мы вчера явно перестарались. И всё равно я ни о чём не сожалела. Это просто глупо, жалеть о мгновениях пьянящего счастья.

Ещё по пробуждении я осознала, что нахожусь в комнате одна, и это глупым образом отозвалось уколом расстройства в душе. Мне так нравилось просыпаться рядом с Каем! Любоваться им, сонным и таким домашним. И сейчас у меня было иррациональное чувство, будто меня обокрали.

Приведя себя в порядок, направилась на кухню. Попытки настроиться на рабочий лад терпели неудачу. Мысли против воли возвращались во вчерашнюю волшебную ночь, из-за чего я была несколько рассеяна, а на лицо помимо воли сама наползала глупая мечтательная улыбка.

Своего любимого мужчину я нашла на кухне в очень непривычном виде. Было очевидно, что едва проснувшись, Кай поспешил решать вопросы пропитания, так как раньше делал это с вечера, потому что со мной рядом ему никак не удавалось проснуться пораньше, дабы приготовить завтрак по всем правилам. Вот и сейчас он пробовал что-то, источающее сногсшибательный аромат, нагнувшись над плитой. А вся непривычность вида заключалась в том, что он был непривычно помят и растрёпан. Мне не часто удавалось увидеть его таким. Даже когда он считал меня своей хозяйкой, а себя рабом, был всегда ухожен. Сейчас же рубашка, надетая в спешке, была затёгнута неправильно, а роскошная грива чёрных волос спутана.

— Вот чёрт, — простонал парень, увидев меня. — Не успел.

— Чёрт? — хмыкнула я, заслышав знакомое словечко.

— С кем поведёшься, — проворчал Кай. — Хотел успеть приготовить завтрак к тому моменту, как ты встанешь.

— Завтрак в постель? — игриво поддразнила я его.

— У тебя на родине так принято, верно? — растерянно произнёс ашрианец.

Он любил слушать про мой родной мир. Ему было интересно всё: от устройства и различных технических отличий до обычаев и традиций. Обожал слушать истории из моей жизни. И, судя по всему, сейчас старательно пытался вспомнить, что конкретно я рассказывала ему про романтические завтраки в постель. А судя по