Там, за зорями - Оксана Хващевская

Расставшись с друзьями на аллеях тенистого парка, ребята дружно решили, что сегодня после столь напряженных дней они по праву заслужили отдых, и, полакомившись мороженым в летнем кафе, отправились на аттракционы. Они смеялись и визжали на «Диком поезде», получив мощный выброс адреналина, потом покатались на качелях и, наконец, с высоты колеса обозрения смогли полюбоваться праздничным Минском. Потом, перекусив хот-догами и кока-колой на лавочке набережной, они покормили голубей и отправились бродить по аллеям.

День клонился к вечеру, праздничная, торжественная суета затихала, и только где-то продолжал играть оркестр. Влюбленные парочки облюбовали укромные скамейки, шумные, веселые компании гуляли по аллеям, кормили белок, пытались что-то петь и украдкой выпивали.

Леша и Злата неторопливо брели по извилистым дорожкам, о чем-то говоря, смеясь, шутя.

Для начала мая сегодняшний день был по-летнему теплым, и Блотский давно снял пиджак и теперь шел, перекинув его через плечо. Закатав рукава васильковой рубашки, он чуть ослабил узел галстука. Легкий ветерок трепал его светлые волосы, а улыбка не сходила с лица. То и дело им встречались молоденькие девчонки, которые, заглядываясь на этого красивого, улыбающегося парня, не могли пройти мимо, не улыбнувшись в ответ, не обернувшись, не стрельнув глазками. Присутствие рядом с ним Златы лишало их возможности решительных действий.

Полянскую забавляло это, и вместе с тем наполняло каким-то особенным светлым чувством гордости и радости от того, что она идет рядом с этим красивым, добрым, талантливым парнем и только она одна существует для него.

Злата могла бы даже поспорить: Леша не замечает ни этих взглядов, ни этих улыбок.

Он ловил Златин взгляд, любовался ее улыбкой, слушал ее голос, смех и чувствовал себя таким счастливым.

И приближающееся расставание казалось невозможным, а главное — бессмысленным. Разве возможно оно когда им так хорошо вместе?

Звуки оркестра становились все отчетливее ближе. Над вечерним парком плыл венский вальс. И как-то так, случайно, запутавшись в лабиринте аллей, Леша и Злата оказались у набережной, где и расположился оркестр.

Пожилые пары, сидя на лавочках то и дело поглядывая друг на друга, покачивали головой в такт, наверняка вспоминая то время, когда они, молодые и влюбленные, кружились под эти звуки в танце. А кое-кто даже, решив вспомнить молодость, танцевал.

— Потанцуй со мной, — обернулся к Полянской парень и, чуть склонившись, протянул ей руку.

Злата приняла ее и, оказавшись рядом, обвила руками его шею.

Парень обнял ее за талию и прижал к себе.

Звуки вальса, набирая высоту, торжественно и нежно кружились над ними, а ребята, тесно прижимаясь друг к другу, медленно двигались в такт. Склонившись к Лешкиной груди, Злата слышала частые и громкие удары его сердца. Сквозь ткань легкого платья она чувствовала тепло его сильных и нежных рук. И всей собой, впервые со дня их знакомства, она признала в Леше мужчину, чувствовала эго телом, которое вдруг откликнулось легкой истомой желания на его близкое присутствие, на прикосновения рук. Полянской вдруг захотелось провести ладонью по его затылку, зарыться всей пятерней в светлые волосы, почувствовать их шелковистость и мягкость.

Она медленно подняла руку и погладила его затылок. И почувствовала, как напряглось Лешкино тело. Парень чуть отстранился и заглянул ей в лицо. Его широкие светлые брови, приподнявшись в немом вопросе, сложились домиком.

— Поцелуй меня, — сказала она.

Услышал он или нет, девушка так и не поняла, но что-то прочел в ее глазах, прямо и открыто обращенных к нему. Леша обнял ее и коснулся губами ее виска, потом щеки, а после губ. Они все так же плавно покачивались в такт вальса и самозабвенно целовались, позабыв о пожилых парочках на лавочках. Впрочем, у тех их объятия вызывали лишь улыбку с легкой тенью грусти. Казалось, вот так же и они еще вчера танцевали вальс и украдкой под покровом ночи дарили друг другу поцелуи. Они переглядывались между собой и видели те же глаза и те же чувства, и как-то не верилось, что с той золотой поры их юности минуло полвека.

Оркестр умолк. А ребята как будто только сейчас вспомнили, что они здесь не одни. Прервав поцелуй, Злата смущенно уткнулась лицом в Лешкину грудь, а Блотский прижал ее к себе и улыбнулся лихо подмигнувшему старичку на ближайшей лавочке.

Вот так же продолжая обнимать Злату; Леша неторопливо увел ее под густую сень деревьев, где быстро сгущались сумерки и зажигались фонари, укрывая от посторонних глаз.

Веселая суета этого бесконечного дня как-то утомила его, и сейчас хотелось только одного — остаться со Златой наедине. Касаться ее, чувствовать тепло ее тела и вдыхать аромат духов. Хотелось обнимать ее, целовать, говорить ей нежности и слова любви.

То ли этот чудный майский вечер был тому виной, то ли близкое и такое желанное присутствие любимой девушки рядом, но Леша вдруг ощутил, как чувство неимоверного счастья наполняет душу.

Блотский то и дело склонялся к ней и касался губами ее виска, волос, ушка и видел в сгущающихся сумерках ее нежную, светлую улыбку. В какой-то момент ему ужасно захотелось подхватить ее на руки, закружить и услышать ее смех…

И не раздумывая, он тут же это и проделал. А Полянская звонко и весело смеялась, и он смеялся вместе с ней. А потом Леша опустился на лавочку, усадив девушку к себе на колени, и пальцы их переплелись.

Они сидели и молчали, наслаждаясь этим благоухающим вечером и близким присутствием друг друга. Слова сейчас казались лишними и ненужными Ребят переполняли эмоции.

— Злата, выходи за меня замуж! — неожиданно сказал Блотский, нарушая тем самым молчание.

Сердце девушки пропустило удар. Леша почувствовал как дрогнули ее пальцы в его руках. «Замуж? — встрепенулось что-то в ней и тут же отозвалось болью — Как же замуж? А Виталя?»

Высвободив свои ладони из Лешкиных рук она встала и отошла, отвернувшись от парня и не желая, чтобы он видел ее лицо, ту растерянность и боль отразившуюся в нем. Он этого не заслужил, да и она не заслужила, только справиться с собой она так сразу не могла. Слишком неожиданно прозвучали Лешкины слова, слишком неожиданно отреагировало на них сердце.

А ведь она самонадеянно верила что со своей губительной любовью к Дорошу уже сумела справиться. Но оказалось, она лишь спрятала ее глубоко в сердце, заперла на замок и решила оставить гам навсегда.

— Злата, послушай, — Блотский гоже поднялся и, сделав пару шагов, остановился у нее за спиной не решаясь все же коснутся. —