Короли анархии - Кэролайн Пекхам

Халявщица локтем ударила по маске Наживки и та слетела с его лица, и Блейк резко присвистнул.

— Верни ее сию же секунду, Наживка, или ты выбываешь из игры! — рявкнул он, и Наживка нырнул вперед, чтобы поднять ее, надев обратно на место и, отвлекшись, потерял шанс заполучить в свои руки жезл иммунитета.

Теперь у Халявщицы в руках был жезл, и она носилась по краю ринга, пытаясь уворачиваться, когда Свинья запускал в нее сосновыми шишками, а Спринцовка с пугающей точностью метнул фрисби, попав ей в лицо, из-за чего у нее пошла кровь из носа.

— Пять минут! — Предупреждающе крикнул Блейк, и если они и были в отчаянии раньше, то это было ничто по сравнению с тем, во что они превратились. Невыразимые внезапно начали кричать и драться со свирепостью диких животных.

Глубокая глотка ударила Халявщицу клюшкой для лакросса по ногам, повалив ее на пол с такой силой, что из толпы донеслось коллективное оханье, когда она повалилась на колени и руки. Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела эту бойню. Халявщица повалилась, сдаваясь, когда Глубокая глотка выхватила у нее из рук жезл для иммунитета и повернулась лицом к любому, кто посмеет попытаться отобрать ее у нее снова, все еще держа туалетную бумагу подмышкой, когда она вращала клюшку для лакросса влево и вправо.

Свинья прихрамывал, а Спринцовка трясся рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу и раздумывая, что делать. Наживка схватил бейсбольную биту и бросился на Глубокую глотку, очевидно, единственный кто был достаточно храбр, чтобы сразиться с ней. Он издал боевой клич, приближаясь к ней, сильно размахивая битой, и она столкнулась с клюшкой для лакросса, когда она взмахнула ею, защищаясь. Раздался треск дерева, и клюшка для лакросса переломилась пополам, оставив ее с заостренным оружием в руке. Она тут же метнула его в Наживку, и он ахнув отскочил назад едва не угодив под удар. Его нога зацепилась за лежащего на земле Сталкера, и он опрокинулся назад с криком поражения как раз в тот момент, когда таймер дошел до последних десяти секунд.

Толпа начала обратный отсчет, когда Глубокая глотка шагнула вперед и приставила сломанную палку к горлу Наживки, ее зубы были оскалены, а глаза дикими, когда она провоцировала его сделать еще одно движение. Таймер отсчитал до нуля, и Глубокая глотка завизжала от восторга, подбежав к помпонам и запрокидывая ногу в воздух, она радостно кричала и прыгала, размахивая жезлом в другой руке. Толпа захлопала, и она упивалась этим звуком, лучезарно улыбаясь им, ее глаза сияли победой.

Я посмотрела на Киана, нахмурившись, мой желудок сжался при виде ее победы. Из всех них я больше всего хотела увидеть, как она проиграет.

Однако Сэйнт улыбался, и это была чертовски кривая улыбка, которая велела мне остерегаться. Он поднялся на ноги, забрался на стол рядом с Блейком и хлопнул его по плечу.

— Это был тест! — Крикнул Сэйнт, его голос был резким и ясным, заставив всех мгновенно погрузиться в гробовую тишину. — И все вы провалили этот тест.

— Что?! — взвизгнула Глубокая глотка, помпон выпал у нее из рук, а челюсть отвисла.

— Мы надеялись увидеть некоторое улучшение в каждом из вас, но, похоже, все вы те же эгоистичные куски дерьма, какими мы вас и считали все это время, — задумчиво произнес Сэйнт, и я удивленно уставилась на Ночных Стражей.

— Ты знал об этом? — Прошептала я Киану, и он кивнул, ухмыляясь мне.

Сэйнт продолжил:

— Мы ни разу не говорили вам использовать предметы в этой игре в качестве оружия. Мы ни разу не говорили вам наброситься друг на друга и пустить кровь.

— Но ты сказал… — закричала Глубокая глотка, но Блейк оборвал ее.

— Все, что я сказал, это то, что тому, у кого в руках будет жезл иммунитета после истечения таймера, предоставят две недели без наказаний. Вы могли бы обсудить это между собой и решить, кто больше всего достоин этого приза. Вместо этого вы решили наброситься друг на друга, показать, как мало вы на самом деле заботитесь друг о друге, и без тени сомнения доказать, что заслужили свое место в Невыразимых. — Блейк уставился на них сверху вниз, и все они переглянулись, в ужасе от того, что их обвели вокруг пальца. Но он был прав. Им никогда не говорили сражаться за жезл. И от выражения его лица у меня по телу пробежала восхитительная дрожь. Черт, он выглядел сексуально, когда устанавливал законы.

Толпа начала смеяться и глумиться над Невыразимыми, а Блейк спрыгнул вниз, выхватил у Глубокой глотки жезл иммунитета и разломил его надвое. Он бросил трофей на землю.

— Мораль игры: не будь мудаком. — Блейк ткнул ее между глаз и направился со двора.

Сэйнт пошел за ним, а я встала с Кианом, следуя за ними, когда Монро перешел на другую сторону от меня, оставив Невыразимых зализывать свои раны и обмениваться виноватыми взглядами.

— Это остановит любые небольшие восстания, о которых они могли бы фантазировать, — пробормотал мне Киан, и я кивнула, все еще шокированная тем, что я только что наблюдала.

— Они будут сомневаться в друзьях, которыми, как им казалось, они окружили себя, — сказал Монро с ухмылкой.

— Умно, — заметила я. — И чертовски сумасшедше.

— Это в значительной степени подводит итог, кому из нас пришла в голову эта идея, детка, — сказал Киан, посмеиваясь.

— Сэйнту, — сказала я просто, не задавая вопроса.

— Очевидно, — прорычал Монро, его рука коснулась моей, и по моей коже пробежал электрический ток.

Киан рассмеялся громче.

— Я люблю этого неуравновешенного ублюдка.

Блейк остановился, когда мы достигли тропинки, огибавшей озеро, и я поняла, что он смотрит на него, напрягая мышцы.

— Разве это не развеселило тебя, брат? — Позвал Киан, подводя меня к нему. Я посмотрела на Киана с вопросом в глазах.

— Что случилось? Что я упускаю? — Спросила я, подходя к Блейку.

— Сегодня день рождения его матери, — объяснил Сэйнт без эмоций в голосе. Но я догадалась, что он показал, что ему не все равно, устроив тщательно продуманный смертельный поединок для своего друга.

— О, — выдохнула я, мое сердце сильно сжалось в груди. Я взяла Блейка за руку, сжимая. — Я не знала.

— Я