Музыкальный приворот. Книга 1 - Анна Джейн

Нинка, собственно, и начала звонить мне первой.

— Катюша, привет, — каким-то неестественно добрым голосом проворковала она в трубку. Я даже подавилась собственной слюной от таких добрых слов.

— Что, кхе-кхе-кхе? — спросила я, стараясь сдержать кашель, но это у меня плохо получалось.

— А я тут тебе рефератики сделала, какие нужно, и домашнюю работу на среду, — сообщила мне подруга таким подхалимским тоном, как будто была моей личной служанкой и надеялась, что я увеличу ей жалованье.

— Чего? Кхе-кхе-кхе… — кашель все не проходил.

— Милая, ты в понедельник свободна? — спросила Нина.

Из-за майских праздников, выходным днем у нас был кроме обычных уик-эндов еще и первый день недели.

— Да…

— Прекрасно! — воскликнула все тем же добрым голоском Нинка. — Пойдем погуляем?

— Па-пойдем, — я опять закашлялась, из-за того не могла задавать подружке вопросы, по какому это такому поводу она делает за меня домашнюю работу даже без моей просьбы? Приятно, конечно, но… странно! Чего она хочет?

— Выпей, — протянул мне Арин пластиковую бутылку с зеленым чаем.

— С-спасибо, — я с благодарностью открыла крышку, а парень даже притормозил авто, чтобы я могла спокойно попить. Кашель почти сразу же прошел — вода мне всегда в этом случае помогает. Хорошо, что он не предложил мне «постучать по спине». Честно говоря, я терпеть не могу, когда это делают. А во всем виноват, конечно же, Томас. В глубоком детстве, он привел меня и Эдгара в гости к своему другу-художнику с экзотическим именем Даниэль. Кроме папы в гостях было еще человек восемь людей творческих профессий. Все они отмечали первую крупную выставку хозяина дома и были в очень хорошем настроении. Особенно хорошо себя чувствовал Славон, тот самый, который, несмотря на свой возраст, просит называть себя только Славоном, и никак иначе.

Томас, который в те времена не мог оставить своих детей, то есть меня и брата на чье-нибудь попечение, взял нас с собой. Чтобы мы не мешались, он по предложению хозяина дома вывел меня и Эдгара погулять по широкой застекленной лоджии и предоставил в наше распоряжение кучу красок и кисточек, чтобы мы рисовали и не скучали. Томас постоянно приходил к нам, чтобы удостовериться, что с нами все в порядке. Жена Даниэля тоже частенько заглядывала — она была совсем юной семнадцатилетней девушкой, которая безумно влюбилась в знаменитого художника и по совместительству являлась его музой. Но как обращаться с детьми, она совершенно не представляла. И вообще была (и остается) дурой. Тогда у папиных друзей своих детей еще не было, и мы с братом казались всем им инопланетянами, над которыми можно ставить эксперименты. Славон, у которого, как я уже говорила, настроение было такое, словно он принял на грудь не пару стаканов коньяка, а по меньшей мере хороших синтетических таблеток, на пару с этой самой девчонкой-музой решили провести эксперимент. Пока папы не было, они, перемигиваясь, как сумасшедшие, принесли нам две кружечки с какой-то светлой жидкостью, напоминающей лимонад.

«Детки, газировка!» — провозгласила юная хозяйка квартиры, и Славон всучил нам кружки. Мы с братом как раз хотели пить и одновременно, даже не понюхав подношения, сделали большие глотки. Оказалось, что нам дали пиво. Эдгар глотать такой напиток, который показался нам до ужаса горьким, не стал и выплюнул прямо в улыбающееся лицо Славону, а вот я проглотила. Даже такой слабый алкогольный напиток может немного повредить горло ребенку — поэтому я сильно закашлялась. Ругающийся дядька и девушка испугались и со всей силы принялись стучать меня по спине. Я орала и кашляла, а они стучали, Хорошо, что пришел дядя Боря, который среди папиных друзей единственный имел отпрысков. Он-то и освободил меня из цепких лап этих дураков и не дал им сломать мне спину.

С тех далеких пор я ненавижу, когда мне стучат по спине, — детский страх, наверное.

— Не за что. Тебе лучше? — спросил Арин с беспокойством.

Я кивнула.

— Это еще кто? — ожила Нинка. — Ты с кем? Ты где?

— С Томасом, — соврала я. Если Ниночке все объяснять — я рехнусь.

Арин, кажется, не думал, что его настоящее имя — Томас, поэтому взглянул на меня крайне странно. Но промолчал.

— Катюша, так значит, завтра готовься к событию, — продолжала Нинка, поверив мне.

— Хорошо… К какому еще событию? — спохватилась я.

— Мы идем на свидание, — радостно сказала подруга.

Ого! Со мной, что ли?

— Мы? — подняла я брови. Совсем подруга того? — Зачем мне с тобой на свидание идти?

— Надо, милая, — сказала Нинка.

— Зачем? — недоумевала я.

— Мы завтра идем на свидание, и точка! Отказаться не можешь, — отрезала девушка.

И куда подевался милый и любезный тон?

— Нин, ты что? Ориентацию поменяла? — осторожно произнесла я, шокированная.

— Ничего я не меняла, дура, — ответила подруга с чувством глубокого собственного достоинства.

— Зачем мне тогда с тобой идти на свидание-то? — недоумевала я. — Мы же девушки.

— Господи, Катя, — очень четко произнесла Нина, — я с тобой с ума сойду. У тебя какие мысли в голове, а? Ты что, со своей сестренкой ее любимого яоя пересмотрела? И юри заодно?

— Какие Юры? — не поняла я.

— Юры? Какие Юры? — заорала подруга зло, потом она на пару секунд успокоилась, глубоко вдохнула воздух и продолжила: — Нет, никакие. Мы идем на свидание. Без всяких Юр, балда. Без Юр, Кость, Вась… Я за тебя все твои домашние задания сделала, поэтому ты отказаться, дорогая, не можешь, — повелительным тоном произнесла светловолосая девушка в трубку телефона.

— Но мы же подруги! — закричала я, откровенно испугавшись за психику Ниночки.

Арина, похоже, разговор забавлял. Если бы я была на его месте, тоже бы посмеялась, а он только улыбается, сдерживается. А блондинка между тем продолжала:

— Катя. Мы. Завтра. Пойдем. На. Двойное. Свидание.

— Это еще как? — озадачилась я.

— Ты, я и двое парней. Как-как, — проворчала она. — Дошло до тебя?

— Да… Но я не хочу на свидание, — не желаю, чтобы бессовестная Нинка опять начала сводить меня с какими-нибудь, по ее мнению, «привлекательными образцами».

— Катюш, ты должна это сделать, — опять проворковала девушка. — Помоги мне, умоляю.

— Чем я помогу? — удивилась я. — Нин, ты чего?

— Пообещай, что пойдешь, и я тебе все объясню. Ты же моя лучшая и единственная подруга. Помоги. Просто сходи. Ну скажи «да».

Все эти слова Нина говорила с такой грустью и печалью, что любой посторонний человек мигом бы решил, что она едва ли не плачет, и сделал бы все, чтобы помочь ей. Но я-то знала, что она притворяется. Будет сейчас использовать две тактики: «плакательную» и «орущую». Честное слово, с ней проще согласиться! Иначе она будет старательно вынимать мою душу до конца жизни.