Семнадцатый - Эмилия Вон

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил я у человека, которого мне не сразу удалось узнать.

Он выглядел совершенно не так, как при нашей последней встрече в прошлом году. Рикардо побрился, и теперь его худощавое лицо с морщинами приобрело менее бледный оттенок, хотя и полностью здоровым его нельзя было назвать. Он выглядел свежо и приятно пах, никаких следов пьянства и дебошей. На нем чистая одежда, глаза не красные, лишь усталые и… печальные?

– Привет, сын. – От этого голоса и его обращения дрожь пробежала по телу, как всегда и случалось, когда Рикардо так меня называл.

Не показывая вида, что его слова влияли на меня спустя столько лет, я сжал ручку двери и, прокашлявшись, спросил вновь:

– Что ты здесь делаешь? И как ты сюда попал?

Ему запрещен вход на территорию частного комплекса, и он не мог попасть сюда без пропуска или моего разрешения с тех пор, как в прошлом году заявился сюда пьяным и едва способным держаться на ногах.

– Мне помог твой агент.

Какого…? Мунир в своем уме?

– Прежде чем ты начнешь обвинять его в этом и решишь уволить, позволь мне поговорить с тобой.

– Нет. Никаких разговоров. – Я уже готов был захлопнуть дверь перед его носом и отправить его куда подальше, как Рикардо подсунул свою ногу в проем, останавливая меня.

– Диего, пожалуйста, – попросил он.

– Нам нечего обсуждать, Рикардо.

– Дай мне всего несколько минут. Это единственное, что я прошу у тебя на этот раз. Клянусь.

Он выглядел подавленным. И как бы я ни хотел, какая-то часть меня все еще верила в него и в его искренность, просачивавшуюся в его голосе и отражавшуюся в глазах. Решив, что я мог признать свою слабость перед теми остатками нежных чувств к этому человеку, которого я когда-то с любовью называл отцом, я распахнул дверь и вышел на крыльцо.

Аккуратно присаживаясь на ступеньку и положив рядом локтевой костыль, я ждал Рикардо. Он последовал за мной и тоже сел рядом, сцепив руки в замок.

Некоторое время мы оба молча смотрели на горизонт, окрашенный в желто-красный, огненный цвет, но затем Рикардо нарушил этот момент, поразив меня своим признанием и лишив дара речи:

– Перед порогом смерти одиночество ощущается сильнее всего.

Смерть? О чем он говорил? Это очередная манипуляция?

– Что за чушь ты несешь? – не сдержался я. – Это что – новый способ выклянчить деньги, надавив на жалость?

Легкий смешок вырвался из него, словно этот разговор – какая-то шутка.

– Иронично, не так ли? Я думал, что алкоголь убьет меня, а убивает легкие.

– Отличная попытка, но… – Я собрался уже встать и послать его, как Рикардо протянул мне документы с диагнозом, подтверждающие свои слова, и я перестал дышать, даже не осознавая этого.

Горло жгло, к глазам подступили предательские слезы, и это воздействовало на меня сильнее, чем хотелось бы. Но я не позволил слезам вырваться наружу и не дал ему увидеть меня таким, поэтому отвернулся от Рикардо, пока он продолжал:

– Два месяца назад врачи реабилитационного центра, куда меня устроила твоя девушка, обнаружили у меня рак легких и дали мне не так много времени, но мне не хватило бы еще одной жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой, Диего. – Краем глаза я заметил, как Рикардо опустил голову на свои ботинки и сжал кулаки. – В своей жизни я совершил достаточно ошибок и причинил много боли людям, но из-за моих неправильных решений больше всего пострадал ты. Знаю, что мои слова не вернут те годы и не сотрут тех ужасных воспоминаний, которые я оставил в тебе, но мне искренне жаль.

Я был не в состоянии разобраться со своими чувствами в этот момент. Они настолько перемешались, что это сводило с ума.

С одной стороны, я чувствовал горечь и разочарование. Если покопаться в прошлом, в большинстве воспоминаний отец был пьян и поднимал на нас руку, разрушая наше семейное счастье. Я помнил каждый синяк, каждый шрам, каждое слово, сказанное им в гневе. Закрывая глаза, я видел ночи, когда прятал Альваро под кроватью, боясь вспышек ярости нашего отца. Я все еще слышал крики о помощи и плач матери, когда она пыталась защитить нас. Все это не давало мне услышать в словах Рикардо ничего, кроме лжи, потому что они исходили от того же человека, который причинил нам столько боли.

С другой стороны, я испытывал сострадание и понимание. Сейчас, глядя на него, я видел не злого монстра, каким он казался раньше, а больного, сожалеющего и напуганного мужчину, который осознал свои ошибки и, возможно, действительно раскаивался в прошлых поступках. Рикардо выглядел так, словно каждая минута его жизни стала тяжелым испытанием, и я начал понимать, как сложно ему должно было справляться с зависимостью и ее последствиями.

Эти противоречивые эмоции столкнулись внутри меня, заставляя сердце биться чаще. Мне хотелось верить ему, но прошлое слишком сильно отпечаталось в памяти. Хотелось простить его, но обиды были еще слишком свежи.

– Я понимаю, что тебе трудно доверять мне, и что мои слова могут показаться пустыми и ничего не значащими, но знай, что я действительно раскаиваюсь и хочу, чтобы ты знал одну вещь. – Его глаза наполнились слезами, голос дрогнул, и я увидел, как он пытался взять под контроль свои эмоции. – Я был чертовски плохим отцом. Мне стыдно за то, что вместо любви и заботы я принес тебе страх и унижение. Мне жаль, что я заставлял тебя сомневаться в себе и в той любви, которой ты, как никто другой, достоин, Диего. И как бы сильно алкоголь ни исказил мое сознание и ни разрушил меня, единственное, что не изменилось здесь… – Он указал на свое сердце, – это моя любовь к тебе, сынок.

Проклятье.

Впервые за все эти годы я заметил в его глазах нечто новое – искреннее раскаяние и боль. Рикардо выглядел потерянным и беспомощным, словно ребенок, стоящий перед лицом своей судьбы. Я ощутил, как внутри меня зашевелилось сострадание, и что-то сломалось. Это вызвало во мне чувства, которые, как я думал, были давно похоронены к этому человеку, но сейчас мне хотелось помочь и поддержать его в последние дни его жизни.

Но прощение – это тяжелый груз, который я еще не готов нести. Я не уверен, что смогу забыть все, что Рикардо сделал в прошлом с нашей семьей, и начать новую главу в наших отношениях. Я боялся, что его раскаяние – лишь временное эмоциональное потрясение,