Малуша. Пламя северных вод - Елизавета Дворецкая

– Я эту стрелку костяную, – Дедич сжал ее руку с оберегом в своей, – кручу уже полжизни. Еще бы мне не знать, на кого она укажет… иной раз.

– И ты сам… – тайны последнего года жизни открывались перед Мальфрид, словно совлекался один покров за другим. – Ты сам это сделал… когда меня…

Дедич на миг опустил веки, молча отвечая на ее вопрос.

– Но зачем? – прошептала потрясенная Мальфрид. – Зачем ты хотел, чтобы это была я?

– Мне нельзя было новую жену брать до той зимы. Приходилось выждать. И я хотел знать, что тебя за то время никто другой не высватает.

Мальфрид смотрела ему в глаза, пытаясь понять, правда ли это. Он сделал ее Ящеровой невестой, чтобы вернее приберечь для себя?

– Но ведь если… случилось бы что… ты же знал… меня же утопят…

– Утопили? – осведомился Дедич, слегка приподняв свои черные брови.

Ну да. Не только выбор невесты Волха – все дальнейшие истолкования воли богов находятся в руках их служителей. Тех, кто читает знаки на печени жертвенного животного, в трещинах бараньей лопатки, в полете птиц, в вещих снах, в разложенных бобах…

– Ты и сейчас… этого хочешь?

– Я уж свое дитя без рода не оставлю.

– Что же ты молчал? Я думала, ты не хочешь, как узнал…

– Князь сам захотел тебя взять, как прослышал про то первое дитя.

– Пошла бы я за него, как же! – Мальфрид опять рассердилась. – Кто однажды обманет, тому больше веры нет.

И осеклась, сообразив, что сама пыталась обмануть землю словенскую, скрыв своего первенца.

Однако, судя по глазам Дедича, это он не ставил ей в вину. Он привык к тому, что иные тайны божественных даров строго хранят от непосвященных, пока сами боги не решат открыть их.

– Было у тебя три жениха. Князя ты отвергла. Двое осталось.

– Двое? – Мальфрид не поняла его.

– Или я, или он, – Дедич выразительно кивнул на Волхов. – Кого выберешь?

Мальфрид прикрыла глаза и глубоко вдохнула. Завтра и Святослав, и старейшины узнают, что она передумала. Что она все-таки выйдет замуж за того, что будет родным отцом ее младшему сыну и кормильцем старшему. Полтораста лет на Волхове правили варяги, и вот на ближайшие десять-пятнадцать лет власть в земле словенской переходит к ее, земли, сыну, Словенову внуку, Волхову правнуку. Вместе с ее, Мальфрид, рукой.

Она посмотрела на свою ладонь, где еще была зажата кремневая стрелка. Хотела что-то сказать, но только вздохнула еще раз и обхватила Дедича за шею.

Дедич обнял ее, прижался губами к ее волосам. Струился мимо них поседевший к вечеру Волхов, продолжая свой вечный путь, и вместе с ним утекало время, унося былой век и открывая дорогу новому. Новый этот век был еще совсем юн, пройдет семь лет, прежде чем сказание впервые упомянет его имя. И долгих семнадцать лет, прежде чем он возьмется за свой меч и вступит в стремя, прежде чем впервые услышит его недруг: «Владимир идет на тебя…»

Сказания невесомы, как тень на воде, но при этом крепче камня. Сравняются с землей города и святилища, сгинут знатнейшие роды и многолюдные племена, затеряются безвестные могилы могучих некогда владык, а сказания о них все будут жить. И тот, кому в них нашлось место, будет бессмертен, пока светит солнце красное над Русской землей и течет из света в Кощное могучий Волхов.