Академия Аркан - Элис Кова

Мы обмениваемся напряжёнными взглядами и смотрим на массивную дверь в конце коридора, за которой находится Рен. Мы долго спорили, кто должен подать королю напиток — Твино или Рен. Но в итоге решили, что не стоит рисковать, показывая одного и того же человека рядом с ним дважды подряд. Рен из нас наименее известен.

Твино опирается на стену, тяжелее, чем если бы просто отдыхал ногу. Его взгляд прикован к двери. Я подхожу ближе и сжимаю его пальцы. С Реном всё будет в порядке, говорит этот жест. Мы готовились и репетировали месяцами.

Другой рукой я скольжу в потайной карман пышной юбки и касаюсь карт. Спрятанных, готовых к использованию. Я до сих пор не сделала выбор. Предостережения и откровения Бристар звучат громче в ушах, чем шум крови. Но её собственные тайны слишком похожи на тайны Каэлиса. Кому вообще можно верить?

Дверь в конце коридора приоткрывается. Мы двигаемся.

Бальный салон превращён в личные покои короля на этот вечер. Комната богата и холодна одновременно. Роскошь ради самой роскоши: вышитые шторы, затейливые ковры. Но ни тепла, ни характера. В точности как сам правитель.

Король возлежит на кушетке. Его грудь едва заметно поднимается и опускается от поверхностного дыхания. Движение настолько слабое, что я начинаю волноваться — не переборщил ли Рен с настойкой… Но он выглядит уверенно, и я решаю довериться.

Твино мгновенно оказывается рядом и осторожно расстёгивает пиджак и рубашку. Он помнит каждую пуговицу, каждую застёжку.

— Он что-нибудь заподозрил? — мой голос дрожит от напряжения.

— Вряд ли, — отвечает Рен. — Если бы заподозрил, вряд ли стал бы пить чай.

Твино расстёгивает последнюю пуговицу и сразу принимается за шкатулку. Юра обходит кушетку с другой стороны. Она двигается с той же педантичностью, с какой украшает свои зимние печенья. Её ловкие пальцы бесценны для работы с механизмом.

Хотя именно они двое тренировались, опираясь на чертежи Сайласа, я склоняюсь ближе и слежу за каждым движением. Край шкатулки ловит отблеск света. Я щурюсь, вглядываюсь.

На металле выгравирован знак. Буква Е, выведенная последней вертикалью от N. Символ, который я уже видела. Моё дыхание перехватывает. Это то же клеймо, что было на механической мельнице в мою первую ночь в академии. Тогда я подумала, что это V, но теперь уверена — то же самое. Прототип мельницы в мастерской Дурака… создателя, которого Каэлис называл давно исчезнувшим. Создателя из Ревисанского королевства. Вновь всплывает портрет, что я видела…

Слова Бристар возвращаются эхом. Все сомнения исчезают. Король Нэйтор принадлежал к прошлому миру. К миру, который был перестроен двадцать первым арканом. Я готова поклясться своей жизнью: именно он уничтожил ту реальность. А теперь держит всю власть в этой.

Каэлис тоже это знает. Должен знать. Механизм… его можно было бы использовать, чтобы помочь — если бы захотели. Но Король Орикалис выбрал сделать этот мир таким, каким он есть. И удерживать его таким. Меня кружит, сердце бьётся в панике. Соберись. Сосредоточься на моменте.

Металлическая шкатулка открывается, и мы все разом замираем.

Я осторожно вытаскиваю карты одну за другой, сверяю с подделками. Снадобье Рена и Юры работает — король спит, пока я меняю каждую. Грегор проверяет дверь. Никто не произносит ни слова. Тишина звенит.

Мои подделки идеальны.

Стоит мне вложить их в гнездо, как Твино захлопывает шкатулку. Закрыть её гораздо быстрее, чем открыть. Я отхожу, рука в кармане. На ощупь карты ничем не отличаются, и это вселяет уверенность. Но платье оттягивает вбок. Ладонь горит от знания, какую силу я держу.

— Всё чисто, — тихо говорю я. Юра кивает и быстро выходит, возвращаясь к своим обязанностям официантки. Она будет среди последних, кого отпустят, но вскоре её смена закончится. Рен уходит следом, свернув в сторону, где, по моим догадкам, кухня. Грегор остаётся у двери, на страже.

Мы с Твино выходим в коридор вместе, и Грегор плотно прикрывает за нами дверь.

— Береги себя, — шепчу я.

— Я прослежу за ним, — отвечает Грегор, уверенный, как всегда.

Лицо Твино смягчается в лёгкой улыбке, которая без слов говорит: Не переживай.

Но я переживаю. Всегда. Особенно после Халазара, после той ночи. Я не вынесу мысли снова их потерять. Но, какова бы ни была цена, мы движемся вперёд.

Для них — это боковой выход. Для меня — в противоположную сторону. Я выхожу в главный коридор и стираю тонкую испарину со лба. Я не могу вернуться, выглядя так виновато. Сделав паузу, чтобы взять себя в руки, я иду дальше, по новому маршруту.

Бристар может не участвовать лично в наших вылазках, но её организация и планирование никогда не подводят. Стоит нам оказаться на нужных местах — и словно невидимый щит оберегает нас. Она двигает охрану и слуг, меняя время доставок, расписание, смены. Её рука всегда простирается дальше, чем можно вообразить.

Я сворачиваю за угол с максимально уверенным видом — и оказываюсь нос к носу с группой Стеллисов.

Не слуги. Не охрана. Не городские стражи.

Стеллисы. Те, кем Бристар труднее всего управлять.

Чёрт.

Они поворачиваются ко мне, словно я сказала это вслух, а не только подумала. Мир замирает, пока их взгляды скользят по моим вспыхнувшим щекам, по ладони, с которой я только что стерла пот. Я выгляжу виноватой. А этого я не могу себе позволить. Ведь невиновность — это в первую очередь умение не казаться виновной.

— Добрый вечер, господа, — я вынуждаю себя слегка склонить голову. Надеюсь, это будет воспринято как достаточный знак уважения, чтобы не показаться грубой, но не настолько низким, чтобы выглядеть покорной.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает мужчина в центре. Его шлем украшен дополнительными перьями, а на груди поблёскивает знак. Капитан, если я не ошибаюсь.

— Я ищу принца Каэлиса, — отвечаю я с показной уверенностью.

— Принц Каэлис не отходил от брата уже больше часа, — скептически замечает стоящий справа.

Ну и чёрт с ним, что он делает ровно то, о чём мы договорились.

— Правда? А я думала, мы условились встретиться наедине, чтобы… — я прижимаю пальцы к губам и надеюсь, что мой румянец выглядит как смущение. — Неважно. Вернусь в бальный зал.

Но стоит мне повернуться, как лидер хватает меня за запястье. Его хватка куда крепче, чем мне хотелось бы. Я натягиваю маску недоумения, граничащего с раздражением.

— Прошу прощения?

— Король велел нам присматривать за вами.

— Ах вот как? — я позволяю себе улыбку, нарочито кокетливую. — А не подумали