Ошибки были совершены - Люси Скоур

Кэм: Как дела, придурок.

Леви: Не уезжай из города.

* * *

— Я привез вот это чёрт знает что и свою последнюю упаковку закуски с курицей баффало, — объявил я, когда мы с Наной вошли в гараж Кэма.

Было девять часов вечера, и меня пригласили принять участие в охоте на енота, в которой участвовали только братья. Нана подбежала к Ромкому и Лютику, которые увлечённо жевали игрушечный молоток на собачьей подстилке.

— Почему у тебя собака Зои? — спросил я.

— Закрой дверь, — прорычал мне Кэм. Он стоял у окна, разглядывая свой дом в бинокль. На подоконнике рядом с ним лежал тепловизионный прицел. На верстаке рядом с ним стояли ноутбук и два планшета. Все экраны были разделены на четыре части, каждая из которых была настроена на разные камеры наблюдения, снимающие внешний и внутренний вид дома Кэма.

Леви, арестовавший меня непреклонный офицер, развалился в шезлонге с ноутбуком.

— В чём его проблема? — спросил я Леви.

Кэм опустил бинокль и пристально посмотрел на меня.

— Моя проблема? Моя проблема?

— Он скажет, что это ты, — предсказал Леви, не отрываясь от экрана.

— Моя проблема в том, что благодаря тебе моя жена уезжает в Бангор, штат Мэн, и в Биверкрик, штат Огайо, и в некоторые другие места, которые не здесь.

— Благодаря мне? — я наклонился, чтобы потрепать Лютика за ушком.

— Потому что ты облажался, разбил сердце её лучшей подруги — я же просил тебя не делать этого — и Зои уговорила Хейзел отправиться в спонтанный книжный тур.

— Книжный тур? — я был одновременно опустошён и обрадован. Это объясняло появление чемоданов. — Так она вернётся?

— Мы собираемся пожениться в следующем месяце. Конечно, она вернётся.

— Я имел в виду Зои. Она сообщила, что расторгает договор аренды и съезжает.

— Ты же не настолько глуп, чтобы удивляться, не так ли? — спросил Леви.

Я сел рядом с Леви и обхватил голову руками.

— Это была одна грёбаная ошибка. Она даже не дала мне ничего объяснить.

— Да ёб твою мать, — сказал Кэм, отворачиваясь от окна и поворачиваясь к нам лицом. — Что объяснить? Объяснение заключается в том, что ты был мудаком, который сорвался на неё.

— Да, но если бы я только мог объяснить ей, почему...

— Чувак, — сказал Леви, наконец, взглянув на меня. — Даже я знаю, что это не то, что женщина хочет услышать.

— Ты пи**ец как плох в этом. Ты не представляешь дело в суде, придурок. Здесь нет доказательств «А». Нет присяжных, на которых нужно произвести впечатление. Победы не будет, — настаивал Кэм.

— Как, чёрт возьми, ещё я могу заставить её простить меня?

Кэм открыл рот, затем покачал головой.

— Знаешь что? Нет. Ты должен разобраться в этом сам. Мне пришлось самому придумывать, как наладить отношения с Хейзел.

Леви почесал в затылке.

— Разве мама с папой не дали тебе словесного пинка под зад и пару советов?

— Да, но я всё равно сам разгребал своё дерьмо.

Я вынужден был признать, что Кэм сделал так, что Хейзел не смогла его не простить. Он достроил дом её мечты, вернул ей права на книгу, а в довершение всего подарил обручальное кольцо и двух домашних животных.

— Ладно. Я могу разгрести дерьмо. Если ты сумел разгрести дерьмо с Хейзел после того, как всё испортил, это не должно быть так уж сложно, — сказал я.

— Напомните мне никогда ни с кем не встречаться, — пробормотал Леви. — Я устал просто от того, что слушаю вас двоих. Вы как будто влюбились в женщин, которые держат зеркало, чтобы показать вам ваши самые дерьмовые стороны, а потом вам приходится разгребать это дерьмо, иначе вы навсегда останетесь несчастными и одинокими.

Мы с Кэмом пожали плечами.

— Да, отношения практически к этому и сводятся, — согласился я.

Несколько минут мы сидели молча, игнорируя друг друга, пока молчание не стало для меня невыносимым.

— Эй, вы знали, что женщины застревают в спортивных лифчиках?

* * *

Я не мог сказать, кто храпел громче, Ромком или Леви.

Был уже третий час ночи, и Кэм снова стоял у окна, широко расставив ноги и подняв бинокль. Наши пустые бутылки из-под пива были выстроены в ряд, извивающийся от двери. Закуски с курицей баффало больше не осталось, и я пожалел, что не захватил с собой надувной матрас. Я зевнул.

— Это одна из твоих худших идей. Почему бы просто не позвонить в службу контроля за животными и не перевезти Берту куда-нибудь в хороший лес?

— Потому что Хейзел любит эту грёбаную мусорную панду, а я люблю Хейзел, — сказал он. — И мы делаем глупости для людей, которых любим, даже когда они уезжают из города на неделю, потому что наш брат — тупица.

— Рад видеть, что ты не зациклился на этом моменте, — сухо сказал я.

Кэм отложил бинокль и вернулся к своему походному стулу. Он потёр глаза ладонями.

— Ларри сказала тебе, что Фелисити на этой неделе заходила в магазин, чтобы забрать свой заказ?

— Я слышал, — сказал я, снова зевнув. Фелисити обычно обманом или шантажом заставляла кого-нибудь из нас доставлять ей продукты. — Приятно видеть, что она вот так выходит из дома.

— Да. Прилагает усилия, вместо того чтобы просто ныть о том, что всё пошло не так, как она хотела.

— Я так понимаю, мы вернулись ко мне и к тому, как я облажался? — предположил я.

— Это не совсем твоя вина. Ты потратил десятки тысяч долларов на юридическую школу, где тебе вбили в голову, что никогда не следует признавать свою вину и брать на себя ответственность. Ты бы не знал, как извиняться, даже если бы тебе выдали шпаргалки с подсказками, — пошутил Кэм.

— Это не совсем так, — возразил я.

— Жизнь — это не какое-то судебное дело или юридический спор, который нужно выиграть. Люди совершают грёбаные ошибки. Серьёзные. Твоя работа как грёбаного человека — не играть в судью и присяжных. Ты не можешь аргументированно добиться прощения.

Я откинулся на спинку стула и уставился в темный потолок. Бл*дь. Он прав. Я провёл так много времени, заботясь о том, чтобы совершившие плохие поступки люди были наказаны соответствующим образом, что так ни черта не узнал о прощении. Особенно о том, как его заслужить. Между справедливостью и прощением есть разница, и я только сейчас это осознал.

— Я ненавижу, когда ты...

— Заткнись нах*й, придурок, — прошипел Кэм.

— Я на полпути к озарению, благодаря твоей редко проявляемой братской мудрости, а ты хочешь, чтобы я заткнулся?

Он указывал на один из планшетов.

Обнаружено движение.

— Что