Поцелуй навылет - Фиона Уокер

В пятницу вечером Манго неохотно отправился в Дайтон вместе с Диланом, который также согласился подвезти на своем ржавом «Рено-5» двух подружек Флисс.

Флисс все упаковала в свой «Хонк» и уехала еще утром, по пути сделав краткую остановку в Сохо, чтобы забрать из «Бареллы» коробки с напитками.

— В обед я встречаюсь с матерью Саскии, чтобы получить у нее ключи, — сказала она Дилану. — Думаю, будет лучше, если я поеду одна.

— Она не знает, что мы с Феликсом примем участие в вечеринке? — обеспокоено спросил он.

— Разумеется, нет.

— Но Саския, конечно, обо всем знает?

— О да. Саския знает.

Девушки на заднем сиденье издавали восторженные крики, рассматривая разрушающееся великолепие Дайтона.

— Ты когда-нибудь был здесь? — Дилан припарковался рядом с пыльным синим «пежо» Флисс.

— Нет. — Манго с восторгом посмотрел на дом. — Никак не мог собраться. Должно быть, дела у семьи Саскии идут неплохо.

— Едва ли. — Дилан выключил двигатель и грустно вздохнул. — Они только что продали этот дом, помнишь? А вот и Флисс.

Ее веснушчатое лицо казалось бледным и измученным, когда она вышла из дома к ним навстречу, одетая в старые джинсы и майку с надписью «Вперед — сегодня пятница!». Откинув одной рукой с лица рыжие волосы, другой она заслонила глаза от солнца, чтобы посмотреть, кто приехал.

— О, привет. — Она покраснела до корней волос, когда увидела Манго, выходящего из машины.

— Привет. — Продолжая смотреть на дом, он даже не взглянул на нее.

Не так уж и плохо, подумала Флисс, когда она бросилась к Дилану и своим подружкам, чтобы поздороваться. Она еще не успела переодеться.

— Дом совершенно пуст, — сказала она Дилану, когда они вошли внутрь. — Там даже нет стульев и кроватей.

— Нет кроватей? — простонали девушки.

Флисс виновато кивнула.

— Милли, младшая сестра Фоби, и ее друг Гоут принесут несколько армейских спальных мешков, а Джин Ситон оставила нам покрывала и немного старых стульев для пикника, но этого может не хватить. Плита еще здесь, но нет холодильника для еды и напитков. Я все засунула в кладовку. Боюсь, нам придется пользоваться пластмассовыми стаканами и тарелками.

— Что это? — Манго чуть не упал в обморок, когда из большой гостиной вышел Гоут и направился к двери, обитой зеленым сукном, с молотком в руках.

— Гоут, — сказала ему Флисс, покраснев еще сильнее.

— Эй! — прохрипел он и махнул им банкой с сидром, исчезая в кухне.

— Кажется, мне лучше остановиться в местной гостинице, — вздохнул Манго, осматриваясь в большом, пустом холле. — У кого-нибудь есть путеводитель?

Саския настояла на том, чтобы отвезти Фоби в Хексбери на «мерседесе» Жоржет.

— Она больше не оставляет его Флисс, — с гордостью объявила Саския. — Ей пришлось потратить почти пятьсот фунтов на ремонт и штрафы за неправильную парковку. Я сама отвозила машину на повторную покраску.

— А тебе Жоржет доверила его?

— Только на эти выходные. Она невероятно помогла нам. Она приедет завтра и привезет еду. В любом случае она ненавидит водить машину — у нее нет чувства ориентации в пространстве.

— М-м-м. — Фоби смутно догадывалась об истинных мотивах Жоржет, но ничего не сказала. Саския слишком заблуждалась на ее счет, чтобы принять это.

Фоби пугала ее внешность. С одной стороны, Саския выглядела намного лучше, чем несколько недель назад. Она похудела еще больше, а ее волосы, осветленные уже парикмахером, потеряли зеленоватый оттенок и были уложены в модную прическу, обрамляя загорелое лицо. Сейчас она была слишком худой, и ее тело изменило пропорции от такой быстрой потери веса. Ноги походили на палочки, грудь стала плоской, как у мальчика, щеки впали, а живот и бедра оставались полными. Она не выглядела стройной, она выглядела недокормленной.

На ней были очень модные черные джинсы от Кэтрин Хэмнетт, и шелковый кардиган, который скрывал располневшую талию. Но ее кожа, покрытая искусственным загаром и тональным кремом-основой, была сухой, как потрескавшаяся глина. От постоянного недоедания появились прыщи. Руки все время тряслись от действия средств для подавления аппетита, зрачки в покрасневших глазах казались меньше булавочной головки, а каждый прерывистый вздох проходил через фильтр сигареты.