Чужой принц - Ирина Мазаева

– Я сейчас шел – небо проясняется. И на улице тепло. Кажется, вечером будет хорошо. Лето все-таки наступило, – отозвался Хобот о погоде, а про совместные планы на вечер промолчал.

Лелька сидела, уткнувшись в свою чашку, не смея глаз от нее оторвать. А вдруг Хобот на нее смотрит? А вдруг – не смотрит? А вдруг на нее снова кидает яростные взгляды подруга?

– Отлично! – хлопнула в ладоши Ритка. – Так во сколько мы встретимся?

– Давайте в шесть? – предложил Хобот. – Только надо еще Шишу позвонить, а то вдруг он не может.

У Лельки сладко екнуло сердце: Риткины безумные фантазии становятся былью – они снова пойдут на настоящее свидание пара на пару. И тут же все похолодело внутри: как же ей теперь себя вести с парнями, с подругой?..

Хобот тут же набрал номер Шиша. И… и быстро заручился его полнейшим согласием с намеченными планами на вечер.

– Где встретимся? – тут же поинтересовалась Ритка.

– Во дворе у качелей.

– Отлично! Ты ешь, ешь, Женечка.

– Спасибо, радость моя. Только я, вообще-то, на пять минут заскочил. Сказать, что я могу договориться о том, чтобы вас взяли в секцию. Мне надо еще по делам бежать.

Хобот встал из-за стола и прошлепал в прихожую:

– Ну, до вечера, что ли?

– Пока-пока! – Ритка едва ему воздушный поцелуй вслед не послала, но почему-то сдержалась.

Лелька только промычала что-то в ответ, старательно не глядя ему в глаза.

Едва за Хоботом закрылась дверь, Ритка тут же обернулась к подруге. Радости в ее глазах как не бывало.

– Так, – она уперла руки в бока, – и что все это значит?..

– Что? Что ты так смотришь на меня? – спросила Лелька, тоже в ответ закипая.

Она чувствовала себя виноватой, а потому ей тоже хотелось кинуться в атаку. Хотя хоть убей, не могла понять, в какой конкретно момент она стала уводить возлюбленного подруги и стала ли вообще. Больше всего ей хотелось побыть одной и самой разобраться в своих чувствах. Хотелось, чтобы скорее наступил вечер, чтобы увидеть парней обоих сразу, посмотреть на них внимательно и решить, кто же из них ей на самом деле мил.

– Ты. За моей спиной. Подмигивала. Хоботу!

– Я?! Это у тебя галлюцинации были!

– Как ты могла?! А еще подруга! Я тебе так верила, я тебе все свои душевные тайны раскрыла! А ты, ты… Тебе Шиша мало – так ты решила увести у меня моего Женечку, да?! Да знаешь кто ты после этого?!

– Я, пожалуй, пойду, – Лелька решила, что лучшим выходом из ситуации будет просто… удрать от разъяренной подружки.

– И иди! Я еще подумаю, стоит ли тебя в парк сегодня брать. Может, мы и без тебя замечательно сходим! – крикнула ей вслед Ритка.

В пять вечера Лелька прохаживалась по своей комнате в туфлях, которые предназначались Галине Г.: пять шагов от двери к окну, пять шагов от окна к двери. Туфли успокаивали ее. Они тонко и вкусно пахли новой кожей.

– Кто же это такая – Галина Г., которой неизвестный делает такие подарки? – вслух сама себя спрашивала Лелька и не находила ответа.

Ей так хотелось, чтобы был дождь, буря, ураган – лишь бы только не ходить сегодня никуда, а посидеть дома и подумать, разобраться в своих чувствах. Но на улице, как назло, действительно становилось все солнечнее и солнечнее: тучки уменьшались в размерах, а столбик ртути в термометре перевалил за отметку в двадцать градусов. Время неумолимо приближалось к шести. Надо было срочно придумывать, что надеть.

И вдруг Лелька поняла, что она – счастлива. ОНА СЧАСТЛИВА. И ее прямо-таки распирает и разрывает от счастья. На нее, на обычную девятиклассницу Ольгу Федорову, обратили внимание сразу ДВА парня. Да еще каких! Первый красавец их класса Женька Хабанен и самый таинственный мальчик класса Сашка Карманов.

Лелька вспоминала сосредоточенного серьезного Шиша с ямочкой на подбородке, с трогательными веснушками. Вечно веселого и заводного Хобота, красавца, героя. Сколько девчонок тайно и явно по ним страдало! А они выбрали Лельку. И кто-то из них – ее принц. Лелька чувствовала это всем своим существом. И сегодня все должно было решиться. И сегодня Лелька должна быть самая-самая красивая. Она должна была быть и была самой настоящей принцессой.

Лелька думала и о Ритке. Как она любила Ритку прямо сейчас, в этот момент. Она готова была простить ей все-все-все. Она чувствовала себя такой виноватой перед подругой. «Хоть бы все встало на свои места! – попросила Лелька неизвестно кого. – Хоть бы мы разобрались с парнями: один бы достался ей, а другой – мне, и чтобы мы больше никогда не ругались из-за парней!» Ведь Лельке так повезло в жизни – ей досталась самая настоящая, самая лучшая в мире подруга – Рита Кемпи.

Без пяти шесть Лелька – конечно же, не в новых туфлях: все-таки они были не ее – в летнем платье и босоножках, как на крыльях, выпорхнула во двор.

У качелей никого не было. Ветер трепал волосы и подол платья. Пришлось накинуть куртку, которую она предусмотрительно захватила с собой.

В шесть часов десять минут у качелей никого не было.

Как и в шесть пятнадцать.

Лелька сидела на качелях и раскачивалась немного вперед-назад, отталкиваясь одной ногой от земли. Можно было, конечно, позвонить Ритке и узнать, куда она подевалась, позвонить Хоботу, телефон которого сохранился в Лелькином телефоне, но с каждой минутой все яснее и яснее для нее становилось одно: ее бросили.

На пляже, обрадованные первым летним теплом, валялись несколько загорающих. Две компании в разных концах жгли костры. С визгом бегала какая-то ребятня. В воде никого не было. И на пирсе тоже. Лелька залезла на пирс и медленно прошлась по нему до самого конца.

Ветер здесь дул совсем сильно, и куртку пришлось застегнуть. Волны шлепали о серое дерево свай и глухо ухали где-то под настилом. Одиноко и горестно билось Лелькино сердце.

– Как же так? Как же так получилось? – с детской обидой спрашивала ветер, и воду, и небо Лелька.

Ведь еще каких-то полчаса назад она была счастлива до неприличия. По-настоящему. По правде. Она поверила, что может кому-то нравиться. Что ее кто-то может полюбить.

А они выбрали Ритку. По одному ее слову ушли с ней развлекаться, забыв про Лельку. Ритку, которая всегда и во всем стремилась лидировать, которая считала, что она лучше Лельки. Которая обижала Лельку этим своим стремлением доказать ей, что именно она – номер один, а Лелька – всегда номер два. Обижала своей бескомпромиссностью, бестактностью и часто равнодушием к проблемам подруги.

Днем Лелька поверила, что это – неправда. А теперь снова вышло, что номер один – это Ритка, а она – вечный номер два. И Ритке решать, будут у нее мальчики или нет. А не ей.

– Ритка – эгоистка, которую не волнует ничего, кроме ее собственной особы, – прошептала Лелька воде под ногами.