Романтическая авантюра - Сьюзен Мейер

Доминик знал, что избалован. Он так привык добиваться своего, что вынудил Джинни согласиться на свадьбу. Это качество было даром и, как часто случается с дарами, недостатком. Конечно, при нынешнем положении дел Джинни не останется внакладе, но, если бы принц не считал их брак приемлемым с точки зрения интересов страны, он бы перешагнул через ее чувства, чтобы соблюсти собственный интерес. Возможно, ему еще придется принять такое решение. Теплое чувство внутри умерло, сменившись холодом. В глубине души Доминик считал себя неприятным, жестким человеком, и все же мысль, что Джинни могла привязаться к нему и пострадать из‑за этого, была невыносима.

Когда они вдвоем вышли из апартаментов, чтобы спуститься к ужину, Джинни сделала комплимент умению жениха носить смокинг с королевским достоинством.

— Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.

Джинни надула губы. Двадцать минут назад они пережили момент душевной близости, сражаясь с его запонками, а сейчас он казался холодным и чужим. Она не видела в этих переменах настроения никакого смысла.

Внизу у лифта их ожидала Роуз, которую пригласили поужинать с послом на правах почетной гостьи. Джинни сделала маме реверанс, хвастаясь новым умением. Роуз, со своей стороны, похвалилась бежевым нарядом из простой юбки и украшенного стразами топа. Со всей очевидностью, миссис Джонс не испытывала стеснения, пользуясь услугами королевского ателье. Русо‑розовые волосы она заплела во французскую косичку. Ее коктейльный туалет был простым, но вместе с тем Джинни никогда не видела маму такой элегантной.

— Знаешь, милая, к такой жизни легко привыкнуть, — прошептала Роуз, пока они втроем шли к покоям короля.

Глаза Джинни расширились от ужаса. Она не понимала, почему Дом решил держать дистанцию, но ему явно не стоило слышать, как будущая теща упивается роскошью.

— Перестань!

— Я шучу. — Роуз прошлась взглядом по картинам на стенах. — Здесь слишком мало воздуха. Это место напоминает очень шикарную тюрьму.

— Соблюдение протокола и правил безопасности необходимы, — заметил Доминик, который вроде бы и не прислушивался к разговору.

— Так нужно не только для защиты, это вызывает уважение, — быстро сказала Джинни, стараясь показать жениху, что ее мама не собирается подрывать устои, просто еще не успела толком ознакомиться с дворцовыми реалиями. — Если кто‑то хочет управлять страной в не самой стабильной части света, без уважения не обойтись.

Доминик бросил на невесту одобрительный взгляд, несколько сгладив ощущение, что она его чем‑то рассердила. Джинни никогда бы в этом не призналась, но, когда он попросил помочь с запонками, обрадовалась возможности прикоснуться к нему. Это породило атмосферу интимности, заставило ее почувствовать себя женой, которая помогает мужу привести себя в порядок перед важной встречей. Пусть все это было не более чем иллюзией, они с Домом создавали ее вместе. Джинни не нравилось видеть его сердитым, еще меньше — подозревать, что настроение принца испортилось из‑за нее.

В фойе перед апартаментами короля Роуз немедленно застыла в восхищении перед полотном Моне.

— Какая прелесть! Я всегда любила эту его работу.

— Буду счастлив, если вы согласитесь принять картину как свадебный подарок, — сказал король, выходя им навстречу из гостиной. Он поздоровался с Джинни и галантно поцеловал руку ее матери, которая нахмурилась.

— Благодарю вас, ваше величество, но тогда вся моя зарплата будет уходить на охрану. К тому же невеста тут не я, дарить мне подарки совершенно лишнее.

— У нас есть традиция преподносить что‑то родителям будущих членов семьи — как знак, что родственные узы распространяются и на них.

Роуз вопросительно оглянулась на Джинни, которая пожала плечами. Тогда миссис Джонс наклонилась к королю.

— В данном случае все условно, не так ли? — прошептала она.

— Только не традиции. Они нерушимы.

— Понятно. Должна ли я подарить что‑то вам?

Король Рональдо неожиданно улыбнулся.

— А вы хотите пригласить меня стать частью вашей семьи?

— Дорогой мой, я не имею ничего против. Но вам придется приехать ко мне в гости, чтобы получить свой подарок.

— Возможно, я так и сделаю. Но сейчас нам самим пора принимать гостей.

Выходя из фойе вслед за королем, Доминик взял Джинни под руку. Она едва заметила его жест. Джинни никогда не видела, как ее мама флиртует с мужчинами, — ни при жизни отца, ни после его смерти. Кокетливое обращение Роуз с королем, перед которым все так дрожали, внушало Джинни нечто среднее между восхищением и отвращением.

Король слегка повернул голову к будущей невестке.

— Позволь сказать, Джинни, что мне нравится твое платье.

— Достаточно старомодное?

— Я знаю, что ты начинаешь понимать наши обычаи и этикет, так что можешь перестать дразнить меня. На твоем месте я бы поблагодарил за комплимент.

Взгляд Доминика снова стал недовольным. Джинни охватило отчаянное желание угодить ему.

— Спасибо, ваше величество.

— Я надеюсь, весь остальной гардероб и свадебный декор будут выдержаны в том же ключе.

— Я очень ценю, что вы дали мне столько свободы в подготовке церемонии.

— На этом настоял твой будущий муж. В его речи фигурировали розовые розы и подружки невесты, которые необходимы для правдоподобия.

В парадной гостиной группа разделилась. Король повел Роуз к небольшому столику с аперитивами, а Джинни повернулась к Доминику и потянулась поправить ему бабочку.

— Спасибо, что спас от необходимости спорить с твоим отцом.

Принц перехватил ее руку.

— Не за что. И с моим галстуком все в порядке.

Она кивнула, злясь, что не удержалась от фамильярного жеста, который его огорчил.

— Наверное, мне становится слишком комфортно с тобой.

— Напрасно.

Джинни посмотрела в его темные глаза, внезапно осознав, что Доминик сердит не на нее. Это оставляло только одну возможную причину его плохого настроения — недовольство собой. Но за что ему корить себя? За просьбу помочь застегнуть запонки? Или потому, что таким образом он подтвердил, что они становятся ближе, а их отношения все больше походят на дружбу?

Джинни считала, что это хорошо. В рамках их заговора она впервые в жизни училась доверять мужчине и не заботилась о последствиях. Что могло случиться, если развод все равно был предрешен, заложен в условия задачи? Это знание лишало Дома возможности причинить ей боль. В коротком моменте близости, когда она застегивала ему запонки, не было ничего страшного, он получился искренним и приятным. Хотя Доминику, по всей видимости, так не показалось.

Во время ужина Джинни играла свою роль именно так, как хотел Доминик. Посол и его супруга Амелия произнесли тосты за счастье жениха с невестой и вручили подарок на помолвку — серьги с изумрудами в бархатной коробочке. Джинни поблагодарила, хотя была смущена. Даже в самых смелых мечтах она не допускала, что ей придется принимать дары от послов иностранных держав. С другой стороны, любая свадьба предполагает подарки, вопрос только в масштабах.