Странная пара - Татьяна Тронина

Иванка встала и подошла к нему – а там, за стеклом, непрерывным косым пунктиром сыпался снег. Соседние дома, деревья прятались за снежной пеленой, их почти не было видно. Снег падал на черный асфальт и немедленно таял. Было тихо, так тихо, словно уши заложило ватой… Это снег гасил все звуки.

«Зима… Да, точно. Сегодня первое декабря!» – вспомнила Иванка.

Она привела себя в порядок, вышла в коридор. Здесь тоже было почему-то тихо, да еще ковролин скрадывал звук шагов.

Испытывая непонятную тревогу, нервничая, Иванка спустилась по лестнице. Она торопилась в ресторан – там по крайней мере люди, работает телевизор, играет музыка и нет этой пугающей тишины…

Девушка проходила мимо зимнего сада – оранжереи, спрятанной за стеклянными стенами, – и, повинуясь внезапному порыву, свернула в сторону, не к ресторану… В соседнем коридоре по всей стене были развешаны фотографии в рамках.

Откуда-то издалека доносились голоса, повара гремели посудой, пахло ванилью… Успокоившись, Иванка принялась внимательно разглядывать фотографии… Городские праздники. Выборы. Толпа народа на площади. Открытие новой школы. Крюков в каком-то фабричном интерьере, на фоне металлических цистерн. Еще Крюков. Крюков с дочерью Ритой перед каким-то зданием. А вот и Эмиль… Но Эмиля мало – тот мелькнул всего лишь на паре фотографий.

Иванка двигалась вдоль стены, рассматривая изображения. Судя по всему, она шла от конца к началу – стали попадаться более ранние изображения, где и Крюков был моложе, и Рита – совсем девчонка, и город немного другой…

На крайней, самой первой фотографии было что-то вроде семейного фото. Крюков – лет на десять-двенадцать моложе себя нынешнего – стоит на фоне строящегося дома, судя по всему – макаронной фабрики. Рядом с ним – молодая, стройная блондинка, с нежным личиком и чуть тревожным взглядом светлых глаз, очень милая. Они вместе – Крюков и блондинка – обнимают девчонку лет восьми, в которой только по глазам угадывалась Рита…

Блондинка – покойная жена Крюкова. Он с такой нежностью и приязнью обнимал ее на этом фото… Совсем не похоже на изысканно-формальный портрет семьи Дмитрия Гагарина, где каждый из персонажей был словно сам по себе. Тут, на этой фотографии, была изображена семья, именно семья!

«Бедный Крюков! Он и вправду очень любил свою первую жену… Потому и искал ей все время замену и не мог найти! Все не она… Вокруг – только хищницы, искательницы денег. Он не любит таких. Вон как Кристину с Раисой демонстративно не заметил!»

Иванка еще раз, пристально вгляделась в фото покойной жены Крюкова. Бледное личико, на котором выделяются розовые, чуть припухшие губы. Светлые вьющиеся волосы растрепаны, светлые глаза широко раскрыты, блестят. Беззащитное, нежное создание, о котором надо заботиться, которое надо защищать… У Иванки вдруг возникло странное ощущение, что она сейчас смотрит в зеркало.

«Господи, да она же на меня похожа! – мысленно ахнула девушка. – Прическа немного другая, и одеваются сейчас уже не так… Но все остальное – фигура, лицо – похожи. Мой тип внешности!»

Наверное, Крюков потому и расположился к Иванке столь стремительно, что нашел в ней столь знакомый ему, близкий сердцу типаж. Типаж беззащитного ангела.

Голоса где-то там, в глубине коридора, стали громче, возбужденней… «Что-то случилось?» – Иванка стряхнула с себя оцепенение и быстрым шагом направилась к ресторану.

Вошла в зал.

– Иванка! Доброе утро.

– А, это вы… – Иванка оглянулась, увидела писателя Волосова, сидящего за столом. – Доброе утро.

– Присаживайтесь. Тут полная неразбериха, – Волосов подвинул ей стул. – Уже двадцать минут свой заказ жду!

– Да? Что случилось? – Иванка села рядом с писателем. «Как его зовут? А, Виктор Андреевич, кажется…»

– Местный персонал в панике, – с усмешкой сообщил Волосов. – Пережевывают новости.

По полупустому залу пробежала давешняя официантка, Надя – растрепанная, с широко открытыми глазами, с подносом под мышкой.

– Ой… доброе утро! – Надя увидела Иванку, резко затормозила, дрожащими руками достала из кармана блокнот. – Что будем кушать?

– Омлет с грибами, йогурт и вот еще у вас фруктовый салат очень вкусный… Кофе еще! Да, Надя, и пусть Виктора Андреевича тоже побыстрее обслужат, – произнесла Иванка.

– Ага! Будет сделано! – выпалила Надя и убежала в сторону кухни.

– Что же тут случилось? – встревоженно спросила Иванка.

– Покушение на местного магната, Крюкова, – опять усмехнулся Волосов.

– Да?!

– Был взрыв в здании фабрики, вернее, там, где располагается администрация… Вы не против, если я закурю?

– Да ради бога… А Крюков жив? – испуганно спросила Иванка, думая сейчас больше почему-то о Рите, дочери Крюкова.

– Жив. Отделался легким испугом, что называется, – с иронией произнес писатель, закуривая. – Взрыв случился чуть раньше, за минуту до прихода Крюкова в свой кабинет. Кто-то установил взрывное устройство этажом ниже, в секретарской. Секретарши тоже, кстати, не было – и она опаздывала. В общем, чудеса чудесные – много шума и ни одного убитого или раненого.

– Может, это и не взрыв был? – предположила Иванка. – Какой-нибудь газовый баллон или что-то в этом роде?

– Иванка, вы очаровательны! – улыбнулся Волосов и поцеловал ее руку. – Газовый баллон… Нет, это был взрыв. Нашли взрывное устройство, констатировали его силу в тротиловом эквиваленте… Я по местному радио слышал. А перед тем как отправиться позавтракать, говорил с администраторшей. Буквально на ее глазах арестовывали этого… – Волосов задумался, держа в пальцах тлеющую сигарету. – Забыл фамилию… Ну, который компаньон Крюкова! У администраторши дом рядом, она все своими глазами видела. Господи, да как же его зовут, вот память…

– Эмиля?

– Точно. Эмиля. Все улики против него. Правоохранительные органы сработали очень оперативно.

Иванка замолчала, глядя перед собой. «Взрыв. Как страшно… И тут все неспокойно! Почему люди решают свои проблемы таким варварским способом? Обязательно надо убить, растерзать, разорвать… Мне сразу этот Эмиль не понравился!»

Официантка принесла заказ, расставила тарелки на столе и убежала, пожелав приятного аппетита.

– Берите ложку, вилку… Что же вы? Я вас расстроил, милое дитя?

– Что? Да так… Неприятно, – призналась Иванка.

– Конечно. Вы ведь уже сдружились с Крюковым, я видел… – усмешливо, печально произнес Волосов. – Но я вам не советую слишком уж сближаться с этим господином. Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь… Он, конечно, по московским меркам мелковат, Крюков этот, но… Тем хуже.

– Почему?

– Да он из бывших братков, разве не видно? Эта его внешность, его манеры…

– Он неплохой человек.