Волшебный сон Алисы - Ксюша Литт

Алисе реально было плохо, только, пожалуй, не от безмерного количества шампанского, а… а с головой у нее явно было не все в порядке.

— Ну и что ты ржешь? — после какого-то сложно поддающегося определению пыхтения и поскуливания из-за закрытой двери донесся возмущенный голос Алисы. Произнесла она это очень невнятно, словно с забитым ртом, проглатывая шипящие звуки и большое количество слюны. А Павлику там действительно, похоже, было очень весело. Он не то чтобы ухохатывался, скорее просто давился едва различимыми смешками. — Что смешного?

— Ничего, ничего. Продолжай. Молчу.

Пашка и в самом деле затих. Алиса тяжело вздохнула, как будто на что-то настраиваясь, потом громко ахнула или охнула и после уже сама не сдержавшись прыснула.

— Ну Па-а-ашка, — пьяно и обиженно заныла.

— Чего?

— Не смейся.

— Не смеюсь. Видишь, молчу.

— Вижу. Ты улыбаешься.

— Всё, всё, не улыбаюсь. Дело же серьезное.

— Дурак.

Они резко теперь вместе заржали словно обкуренные.

Давно надо было зайти и прервать происходящую за дверью непонятную пьяную дурость, но Данил медлил. Злость многократно увеличилась, ее хватило бы вмазать по явно довольной глупой роже сопляка. И не раз. Да так, чтобы в кровь. И чтобы согнулся малый пополам, и скорчился от боли. И Алисе, у которой мозги поплыли, пощечину залепить. Встряхнуть.

Что за хрень вообще последнее время творилась? Что происходит? Почему все вот так?По-черному в абсолютно черной-черной полосе. Все летит к чертовой матери. Работа, планы… И даже девчонка. Его девчонка. Можно даже сказать — его второе я. И та...

Параллельно со злостью появилась вдруг какая-то досада. Разочарование, что ли. Поэтому и не ворвался Данил, громя в безумии все, что попадется на пути, а в неожиданно накатившей апатии, прислонившись спиной к двери, стоял и продолжал слушать. Мазохистски расковыривая все сильнее и сильнее ноющую рану в душе.

Почему все так?

За стеной вскоре двое отсмеялись и снова притихли. Затем отозвался Павлик:

— Знаешь, на что это все больше похоже?

— М? — Алиса в ответ снова хлюпнула слюной.

— Я бы лично подумал, что тут не сексом занимаются, а школьники закрылись, чтобы порнушку на телефоне посмотреть.

— Ха-ха, — раздался явный сарказм. — А разница в чем? — спросила равнодушно.

— Разница? — Пашка хмыкнул. Повисла тишина. Ответ обдумывался. Или слова подбирались. И в конце концов нашлись: — Если бы я не знал, что ты живешь со своим мудаком, я бы решил, что ты ни разу не…

— Он не мудак, — сухо и явно недовольно оборвала Алиса, даже не дав договорить.

— Неважно.

Больше Данька слушать не стал. Он поколебался немного: уйти, наплевав на всех и вся, присоединиться к банкету и еще выпить (что очень сильно, кстати, внезапно захотелось) или все же зайти и пояснить этим двоим, что лично ему кажется важным и на что происходящее похоже.

Второе перевесило, он открыл дверь.

Алиса, зажав в руке изрядно уменьшившийся чупа-чупс, беззаботно улыбаясь, сидела на столешнице раковины. Детский сад, честное слово. Разве что ногами не болтала. Губы ее блестели сладким. Именно они почему-то в первую очередь бросились Даньке в глаза. Или все же он сначала увидел и оценил то, как Пашка, хоть и не опасно близко, а на приличном расстоянии, но склонился к его девушке и пялился на нее и на губы тоже. Цепко и по-взрослому.

Алиса явно ничего не замечала, а, может, просто не хотела ничего видеть. Анфискин братишка навсегда оставался для нее не более чем соседским мальчишкой. Не мужчиной, точно. И хоть и обсуждали они тут, уединившись, какую-то дикую пошлость, кокетства с ее стороны не замечалось. Пацан же при всей своей собранности и напускной насмешливости, однако, плыл.

Даньке нравилась Алиса, очень. Было бы иначе, не бегал бы он за ней еще со школы, и не прожили бы они, невзирая на имеющиеся-таки в характере у девушки недостатки, вместе столько лет. На своей собственной шкуре он испытал, как эта девчонка может очаровать. Умеет расплавить мозг и не только его. Красивая все-таки и соблазнительная — этого у нее не отнять, а другим глаза не закрыть. Встречал он и чужие заинтересованные взгляды на ней. Бывало. Это нормально. Обычная объяснимая мужская реакция на привлекательную женщину. Однако, чтобы вот так алчно глазели, плохо скрывая, что в мыслях давно уже прокручены те самые недетские видеоролики, а она при этом в ответ лишь простодушно хлопала ресницами и лепетала что-то в ответ своими обмазанными в карамели губами — такое он видел впервые. Вот это уже было не нормально. Неправильно.