Волшебный сон Алисы - Ксюша Литт

Он стоял в тени у бара. Неудивительно, что Алиса его сразу не заметила. На корпоративе это место было абсолютно не востребованное. На столах и без того полно выпивки на любой вкус. Водка, вино, шампанское. Однако, как видно, не на каждого гурмана угодили. Двоим захотелось чего-то такого-эдакого — не пролетарского. Для серьезной беседы требовались напитки более благородные.

На дне невысоких стаканов плескалась жидкость янтарного цвета. Данил все так же хмурился, однако в слова Валерия Эдуардовича, распинавшегося рядом много и с рвением, явно вслушивался. Иногда кивал головой, ухмылялся, отпускал короткие реплики.

Все, что только что говорил Павлик Алисе, сразу же вылетело из ее головы. Музыка, песня, кто ее исполняет — снова все стало неважным. Ничего не слыша вокруг и на автомате переступая в такт ногами, она словно приросла взглядом к происходящему у барной стойки.

Странно. Неожиданно и даже слегка тревожно. О чем могли говорить эти двое? Очевидно и точно, диалог был не дружеским-задушевным. С чего бы ему таким быть? Однако в то же время вроде и открытой неприязни не замечалось. Беседа ровная. Возможно, даже конструктивная. Может, даже о работе.

Робко затеплилась надежда. А вдруг нежданно-негаданно все невероятным образом наладится. Данька примирится с действительностью, найдет контакт с новым начальством. В конце концов, должность зама по продажам — не единственное теплое местечко в их организации. Не последний же шанс упущен в карьере. Может же так случиться, что все в один момент изменится.

Мечты. Мечты.

Уткнувшись носом в ключицу парня, Алиса вздохнула. Вздохнул и Павлик, проследив за ее взглядом. Руки на талии девушки ощутимо ослабли, губы невесомо скользнули по ее виску. Почти незаметно. Почти… К Алисе вдруг вернулась неловкость.

«Мальчик захмелел», — мысленно усмехнулась она, вынырнув из раздумий.

— Я пойду, — виновато улыбнулась и вывернулась из объятий. Реально пора.

Валерий Эдуардович с Данькой и в самом деле беседовали о работе. О чем же еще, как не о ней, поболтать двум карьеристам? Говорили они громко, силясь докричаться друг до друга через загремевший с новой силой следующий зажигательный трек, визг и крик публики.

— Питер — да. Это вариант. Верно. А Москва… — Валерий скривил морду, цокнул многозначительно, помотал не очень вменяемо головой. — Это… Да что я тебе буду повторять. Я же уже все сказал, — заявил компетентно и поднял стакан. — Давай, — ткнулся в Данькину тару.

Крякнули, выпили.

— Ты пойми, — едва переведя дух, снова продолжил начальник.

— Да я всё понимаю, — кивнул Данил, резко отрубая словесный понос, который действительно, видимо, уже слышал и запомнил. — Я. Понимаю, — повысил голос. — Хватит уже. Не напрягай. И так уже все задолбало. Я. Все. Понимаю.

«Да уж. Жди меня у гардероба», — первое, что пришло Алисе в голову после услышанного. – «Сам пьянь еще какая», — раздражаясь, пробухтела мысленно. Она находилась рядом, чуть ли не в метре от бара, возмущенно приставив руки в бока. — «Нажрались, красавчики». Но мужчины хоть и стояли вполоборота, ее в полутьме ни тот, ни другой не замечали. Кондиция «понимаешь — не понимаешь», «веришь — не веришь» и эгоистичное «Я» размывало в их сознание все происходящее вокруг.

Алиса недовольно окликнула Даньку. Но ее голос слился с общим шумом.

Босс снова занудно нетрезво зазудел:

— И она поймет, — заверил по-мужски — со стойким убеждением.

Данька не ответил, лишь повел плечом.

— Да ты даже не парься.

— Я и не парюсь, — отозвался-таки Иванцов пренебрежительно. — Вот вообще. Похер. По-хер. Веришь?

— Даня! — Алиса позвала громче. И снова как в пустоту.

Валера вошел в раж. Слышно было только его. Он верил и понимал:

— Ну. Правильно, — проорал в ухо Данилу и по-философски заявил: — Приучать просто сразу надо было. При-у-чать. Жестко. Не расслаблять. Понимаешь? Чтобы потом не вот так. Мозги не вычерпывали. И не выеживались. Без обид, но, как по мне, ты слишком лоялен.

Данил промолчал, хмыкнул, кивнул, побарабанил по столу и заглянул в пустой стакан. Эдуардович, уловив намек, подхватил бутылку, стоящую тут же на стойке.

— Нельзя так. Нельзя. Я своей курице за такое без разговоров и по заднице, — выдал он гордо. — Она у меня...

«Чего-о-о?», — Алиса, опешив, застыла с раскрытым ртом. — «Чего-о-о?».

Пары алкогольного дурмана если и оставались в ее голове, после «заявочек» начальника они все точно вмиг вылетели.

«Что он сейчас сказал? Что? Приучать жестко? Как свою курицу? Кого? Кого как курицу приучать? Охренел совсем?».

Вникать в последующий бред идиота-начальника она не стала. Дебил какой-то, слов нет. Что он несёт? Козлина. И совсем он на того парня из сна и не похож, если приглядеться. Ни капли. Мужлан. Хамло. Нажравшаяся скотина.

Уставилась на Даньку, окликнуть его еще раз не смогла. Язык от шока и возмущения к небу приклеился. Просто смотрела и ждала, как покрутит на все это Данил у виска, да пошлет подальше этого знатока-воспитателя куриц. А Иванцов так и не прокомментировал никак сказанное, лишь, как обычно, усмехнулся, покивал, что-то напряженно обдумывая, и вдруг наконец заметил Алису. Растерянно встрепенулся:

— Ну что? Пошли? — с готовностью вскочил. И ни слова против Валерию Придурковичу так и не сказал. Словно согласился со всем сказанным.

— Да пошел ты! — огрызнулась Алиса.

Что было дальше? Да ничего хорошего не может быть после удавшегося банкета.

Данька шел следом и, цепляясь за руки, все пытался остановить Алису. Она в ярости вырывалась и попутно что-то высказывала. Даже пару раз крикнула, выплескивая накопившееся за две недели напряжение. Истерично, матом, некрасиво, зато от души. Хорошо, что зрителей не много нашлось. Выяснение отношений перекатилось сначала к гардеробу, потом на улицу. Редкие прохожие, пара-тройка курильщиков-коллег и Витка. Вот и все свидетели. Наблюдали молча, с ухмылкой. Упреки, оскорбления, среди всего этого какие-то оправдания. Босс-кретин зачем-то что-то пытался объяснить, успокоить. Лучше бы не лез. Шум, гам. Кто кому первый вмазал и за что - сложно сказать. Данька Пашке или наоборот, но сцепились парни со вкусом. Правда, не надолго. Драку тут же сразу разняли. Пришлось ввязаться и свидетелям. Ни крови ни у кого, ни синяков, ни ссадин, но галдеж поднялся еще громче. Среди какофонии звуков стало абсолютно ничего не разобрать. Отчетливо лишь прозвенел звонок айфона.

Валерий Эдуардович, выхватив трубку из кармана, поспешно выбрался из заварушки.

— Да, солнышко, — впопыхах, но заискивающе-слащаво ответил он на звонок и торопливо зашагал прочь от шумного балагана.