Орхидеи для горничной - Евгения Майер

– Надо выбираться – произнес он, и я успела заметить, как его лицо исказилось от боли.

Когда же сама попыталась подняться, то перед глазами медленно расплывался окружающий мир, а ледяная пропасть вновь поглотила мое сознание. Я очнулась в больнице, с большим трудом разлепила глаза. Увидела белый потолок и окрашенные в светлую краску стены. Было слишком светло, интерьер в белоснежных тонах сильно влиял на зрачки, которые привыкли к абсолютной тьме. Сощурившись, повернула голову и заметила капельницу в моей руке. Невыносимо захотелось пить, а горло будто перехватило железным обручем.

В палате я была одна.

Удивительно! Что же я в частной клинике? Или это моя персональная камера?

– Уже очнулись, как вы себя чувствуете? –

В палату забежала медсестра и, суетясь, убрала катетер из моей руки, залепила пластырем место от укола.

– Нормально – слабо ответила – А где Глеб Антонович?

– В соседней палате, – она взяла стойку с пустой системой, направилась к двери. – Лежите, отдыхайте, скоро врач к вам придёт, – и вышла из палаты.

Я забеспокоилась о Глебе, как он, все ли у него хорошо и нет ли серьезных травм.

Мне нужно его увидеть!

Когда я поднялась, голова сразу закружилась в бешеной карусели. Тут же схватилась за поручень кровати, и попыталась сфокусировать взгляд в одной точке. Оглядела себя: я в плотной белой сорочке ниже колен. Откинула волосы через плечо, и поднявшись добралась до стены. Раз он в соседней палате, идти недалеко и вряд ли со мной что-то может случиться. Держась за светло-голубые панели стен, дошла до двери. Вышла в коридор и словно ведомая шестым чувством, поняла, что именно справа от моей палаты, в следующей по счету, лежит Глеб.

Тихонько открыла дверь и увидела его: глаза закрыты, а на лице царапины от осколков стекла, синяк на шее.

– Здравствуйте – взяла его за руку, мои пальцы дрожали, тело била дрожь.

– Привет Эля, – и он сжал мою руку, у меня закружилась голова и слабость накатывала сильнее и сильнее. – Как ты себя чувствуешь?

– Всё хорошо, – постаралась улыбнуться, но ничего не получилось, перед глазами мелькали черные мушки, но я сидела и смотрела на мужчину.

Очертания предметов расплывались. Как же хочется вновь провалиться в бессознание, потому как измученное в аварии тело было полностью без сил.

Он внимательно оглядывал меня.

– Эля, всё нормально? Ты очень бледная… -

Он резко поднялся, обхватил талию и прижав мою голову к своей груди, уложил меня к себе на кровать – Приляг, а то мне кажется, ты сейчас рухнешь в обморок.

Прикрыла глаза, слушая стук его сердца. Стало спокойно и тепло на душе. Я вдыхала запах мужского парфюма, легкий, почти невесомый. Сладковато-древесные нотки действовали на меня как лучший в мире антидепрессант.

– Я очень за вас переживала, -

Глеб рукой ласково поглаживал пряди моих волос.

– Я испугалась, что ты погиб -

– А я очень испугался за тебя Элечка. Точно ничего не болит? -

– Нет, слабость и головокружение, но все пройдет, – я прикоснулась к его плечу – А у тебя?

– Нет. Ушибы, ссадины, всё до свадьбы заживёт, – легонько, невесомо коснулся губами моей макушки. – Самое главное, что ты жива. Я не хочу тебя терять…

На глаза навернулись слёзы. Теплота его слов покорила меня, заставила поверить, что любовь на земле есть, что она не принесет мне боли и страдания.

– Глеб, вы… ты… мне очень нравишься – тихонько прошептала в ответ, стараясь не смотреть на него.

Щеки предательски окрасил румянец.

– А мне еще не встречались настолько красивые девушки – он ласково провел по моей полыхающей от стыда коже

Но побыть наедине нам не дали, пришли врачи и медсёстры. И нашли нас в несколько пикантном положении.

Оказалось, все как я и предполагала: Глеб оплатил нам частную клинику для лечения и восстановления.

Уже лёжа на своей больничной койке, я улыбалась в пустоту.

Неужели все что происходит со мной правда?!

Неужели статус не важен человеку, и он действительно испытывает ко мне нежные чувства?

С приятными размышлениями я впала в сладкую дрему.