Ты мне (не) нужен - Адалин Черно

— Так ты говоришь, твой вернулся? — переспрашивает Вика. — А как объясняет свое отсутствие?

— Да в общем-то никак, — усмехаюсь. — Признал, что был неправ. На этом всё. Теперь хочет видеться с детьми.

— Разрешишь?

— Уже разрешила.

— Я бы послала куда подальше, — говорит Вика без стеснения. — Три года его не было! Три, Соня! А дети что? Не послали?

— Пашка вначале не хотел видеться с ним, а потом как-то нормально стал относиться. Олег сразу побежал, сказал, что все время ждал отца и был уверен, что тот однажды вернется.

— Да, дети, — вздыхает Вика. — Вот так рвешь ради них жопу, а они потом ни слов благодарности, ни преданности. Хотя вот смотри, придурку твоему преданность без усилий досталась.

— Вика! — одергиваю ее.

— А что Вика?! Как его еще назвать после трех лет отсутствия? Ты мне вот что скажи — ты как ему сразу разрешила с детьми видеться?

— Не сразу. Хотела юристов подключать.

— И?

— Дети захотели, Вик. Они взрослые, я не имею права всё решать за них, вот и…

— Да, — она кивает. — Я все время забываю, что у тебя ребята уже большие и осознанные. Это мои мелкие, их спрашивать еще рано, я по сути представляю их интересы и решаю, что для них будет лучше.

Я киваю. Когда мы со Славой разводились, как-то не приходилось спрашивать у детей, хотят они этого или нет. Им было по пять, каждый из них в принципе и не понимал, что происходит. Спрашивали, конечно, о папе, но не плакали, истерики не устраивали, в принципе они и не почувствовали отсутствие Славы в жизни. Он приходил, был внимательным и заботливым. Не настолько, насколько мог бы, но лучше чем последние три года.

— Как там твой? Спокойно остался с ребятами?

— Ага, как же, — фыркает Вика. — К другу поехал. Дети с няней сейчас. Я сказала, что ухожу и ничего не знаю. Отдых у меня. Ты кстати так же работаешь с Андреем?

— Так же. Находить работу у него получается лучше, чем у меня.

— Я почему спрашиваю. У меня знакомая открывает свое ателье, и ей нужна модель. Лицо. Там хороший стабильный доход будет. Ты ее полностью устраиваешь, я фото показывала. Можешь подработать, когда будешь свободна.

— О свободе я пока только мечтаю, — вздыхаю. — Но ты дай мои контакты, пусть позвонит, договоримся о встрече, а там увидим.

— Я уже. На днях она тебя наберет.

Мы сидим еще час. Болтаем обо всем на свете. Я с интересом слушаю, как ее Сережка умудрился опрокинуть в саду шкаф и чудом ничего себе не отбил.

— В полку, представляешь, попал? Хорошо, что она была широкой. Мы Сережку в другой сад перевели, с камерами. Я теперь в любое время могу зайти и посмотреть чем он занимается. Но все равно волнуюсь, как он там, дергаюсь. Беременность еще сказывается, гормоны шалят, нервничать приходится больше.

— Даже не представляю, что ты пережила.

Пашка с Олегом были спокойными мальчуганами, тихими. Они и сейчас такие. В передряги не встревают, с плохими компаниями не связываются, к алкоголю не притрагиваются. Конечно, так будет не всегда, и я уверена, что однажды им надоест, но пока мне спокойно. Так было с самого детства. Они почти всего боялись: на горку не залезали, карусели не любили, на песок смотрели с опаской. Я даже с педиатром консультировалась, узнавала, нормально ли это и не отстают ли они в развитии. Оказалось, нет. Просто все дети слишком разные. Кто-то стремя голову несется копошиться в песке, а кто-то любит пазлы и конструктор.

— Извини, отвечу, — говорит Вика и смахивает трубку звонка в бок, прикладывает телефон к уху. — Да?

Я не могу слышать, что говорит ей собеседник, да и понятия не имею, кто звонит. Вика отвечает односложно, улыбается, закатывает глаза, а под конец говорит:

— Поверить не могу, что тебе надоело! Жду тогда. Я в Эдеме.

Она отключается и откладывает телефон на стол.

— За мной едет, — улыбается. — Надоело ему с друзьями, скучно, говорит, невесело.

— Это же хорошо, — ободряюще улыбаюсь, искренне радуясь за подругу.

— Да врет он всё, — она отмахивается. — Меня просто расстраивать не хочет, вот и едет. До третьей беременности он активно виделся с друзьями, приходил домой под утро, а теперь вот.

Она кивает на телефон и вздыхает:

— Вот и что мне делать?

— Радоваться! Он думает о тебе.

— Да ну его! Веселье ведь тоже никто не отменял. Я вот планирую сразу после родов где-нибудь с подругами зависнуть, в бар сходить. Без алкоголя, конечно, но развеяться хочется. Ему нет необходимости себя ограничивать, вот бы и ходил, а то потом рожу, и он захочет.

— То есть ты хочешь, чтобы он ходил развлекаться с друзьями? — ошарашенно спрашиваю.

— Да! Я потому тебя и вытащила. Надеялась, что он останется там подольше, а он вот — на два часа его хватило.

— Может, правда, не хочет? — предполагаю.

Мужа Вики я видела всего несколько раз, да и то мельком. Он забирал ее со съемок, на которых она присутствовала.

???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????

— Меня он расстраивать не хочет! — возмущается.

— Поговори с ним, скажи, что не обижаешься.

— Он потом зачастит ездить.

Я начинаю смеяться, вспоминая себя в период беременности. Сильно капризной я, конечно, не была, но настроение менялось иногда за секунды. А уж вот это “сама не знаю чего хочу” регулярно мешало нормальным отношениям со Славой. Мы ссорились. Я скандалила, когда он поздно возвращался домой, а потом сама упрашивала его идти, пыталась сделать вид, что не обижаюсь. Потом всё повторялось. Метания Вики мне понятны, поэтому Артуру можно только посочувствовать. Надеюсь, у него хватит упрямости и стойкости не слушать жену и не оставлять ее одну.

— А вот и он, — рычит спустя полчаса, глядя за мою спину.

Я поворачиваюсь, замечая стремительно приближающегося мужчину. Артур высокий, широкоплечий и по одному взгляду видно, что уверен в себе. Здоровается со мной, улыбается Вике.