Привет, сосед! - Лея Кейн

— Бегу! — выкрикивает в трубку девка, заставив меня отнять мобилу от уха.

Окей, если что, просто отдам серьгу.

Выхожу из тачилы и, сунув большие пальцы в карманы джинсов, распрямляю плечи. Отсчитываю секунды, слушая долбящую в динамиках музыку. Даже немного волнуюсь.

Наконец дверь распахивается.

На улицу вылетает какая-то блондинистая ошибка природы. Без преувеличений. От силы полтора метра ростом, с пучком пережженных волос на макушке, ярко крашенными губами, в кожаной мини-юбке и обтягивающей кофточке, с десятком лишних килограммов, заметных по складкам по бокам. Огромные серьги-кольца в ушах, капроновые колготки-сетка, старомодные туфли на платформе. Ее как будто вырвали из времен рубежа веков и закинули в психологически неподготовленное к такой неописуемой красоте будущее в моем лице.

— Привет! — лыбится мне, гоняя жвачку языком. — Руслана! — Протягивает мне свою наманикюренную руку, а я уже задерживаю дыхание от ее ядовито-терпких духов.

Сколько же я тогда выглотал, раз не замечал всего этого?

— Прокопий, — отвечаю и вынимаю футляр из кармана. Подаю ей. — Твоя сережка?

Девица лопает пузырь, открывает крышечку и кивает:

— Ага. Так это ты, что ли? — Оглядывает меня с головы до ног и, переведя взгляд на тачилу, присвистывает.

— Нет, не я. — Возвращаю ее бегающие глазки к себе. — Мы с моей невестой в «Лагуне» отдыхали пятого августа и нашли сережку под кроватью в номере…

— «Тринадцать»? — Руслана снова лопает пузырь и жует дальше.

Дьявол! Это реально она!

— Да, в нем самом. Собирались оставить у администраторов, но так были увлечены друг другом, что прихватили с собой. Надеюсь, обид нет?

— То есть ты не зависал вечером второго августа в «Альбатросе»? — продолжает напирать она, составляя в моей памяти картину из деталей паззла.

Снова прохожусь по ней взглядом. Да, она безусловно там была. В этих же шмотках и с этой же глупой прической.

— Я не знаю, что такое «Альбатрос», — вру, готовя ключи, чтобы рвануть отсюда. — Я не здешний. Вот проездом в вашем городе оказался. Думаю, дай-ка позвоню.

Сощуривает свои серые глазки, как будто говорит: «Ну ты и заливаешь! Я же тебя прекрасно помню! Как ты мял мои дыньки…»

Меня начинает мутить. Не то чтобы я брезговал определенным типом женщин, просто именно эта звезда вообще не в моем вкусе. И у меня в голове не укладывается, что я пил в ту ночь, раз мозги совсем отключились?!

— Ну я поехал, — киваю ей и залезаю в тачилу.

Сразу же поднимаю стекло, завожусь и трогаюсь с места. Мне однозначно пора бросать бухать. Это уже не звоночек, а колокол! А что, если бы этот кашалот залетел от меня?! Вряд ли я был в состоянии натянуть гондон на свой болт. Я даже под угаром не представляю себя в роли отца ее детей! Бр-р-р… Уж лучше воспитывать Габриэллу Демьяновну. Будем с ней на яхте кататься, уток на пруду кормить, в теннис играть. Черт, да пусть она даже резиночки мне в волосы вплетает, только лишь потому что от одного вида ее мамашки у меня стояк колом!

Домой буквально несусь. Бросаю тачилу во дворе и, не дожидаясь лифта, мчусь на свой этаж. Я готов расцеловать Колобка! Попрошусь к ней на ужин. Не оставит же она своего жениха голодным на ночь. А у нее хавчик точно есть.

Выскакиваю на нашу лестничную площадку и вижу, как она воркует с каким-то задротом на пороге своей квартиры. Он уже явно уходит, поддакивает ей. Она в пижаме и тапках, с распущенными волосами, бесстыжая! Оба шутят, смеются. Потом она обнимает его и желает спокойной ночи.

Щуплый, длинный и сутулый, он тут же идет к лифту, по пути бросив мне: «Здрасте!» Носатый, очкастый, невзрачный. Поди знаменитый Виталик?

Хмуро наблюдаю за тем, как он входит в лифт, перевожу взгляд на довольную соседку и спрашиваю:

— Это кто?

Она коварно улыбается уголком губ и, взявшись за ручку двери, пригвождает меня к полу своим ответом:

— Отец моего ребенка.