Привет, сосед! - Лея Кейн

— Здрасте! Вам кого? — Обтирает руки полотенцем, смеряя меня взглядом.

В коридоре появляется чувак в тельняшке. Одной рукой отодвигаю его бабу и вхожу в душную квартиру.

— Эй, ты, обутки хоть сыми! — кричит она мне вслед, а ее муженек драпает в комнату.

Хватаю его за шиворот, дергаю на себя и толкаю к стене.

— Зина! Зина! Милицию вызывай! — верещит сипло, вытаращив зенки.

— Слушай меня внимательно, чмо поганое, и всасывай! — рычу угрожающе. — Ты либо таблетку бессмертия проглотил, либо машиной ошибся, когда аппликации клеил. Я очень надеюсь, что ошибся. Иначе мусора приедут не за мной, а за тобой.

— Ошибся… Ошибся… — бормочет, потея, как конь загнанный.

Отпускаю его и отталкиваю.

— У тебя два часа, чтобы все исправить.

Отряхиваю руки, проходя мимо приклеившейся к стене женщины. Бегом спускаюсь вниз и прямиком за руль. Никак не въеду, нахрен за эту идиотку впрягаюсь?!

— Куда тебе? — Бросаю взгляд на зеркало. Сидит в полумраке салона, скромно сжавшись в комок и обняв сумку на коленях.

— Я же сказала…

— Куда, спрашиваю?! Пользуйся, пока такси бесплатное.

Медлит. Секунду думает, глядя в окно на свой убогий драндулет.

— У меня мама в «Камиле» работает. Если ты…

— Мне как раз в ту сторону. — Завожу тачилу и трогаю с места.

— Спасибо, — доносится в спину. Негромко, но как-то искренне, что ли.

— Да не за что. — Включаю радио, ищу волну помощнее.

— Ты к тому мужику ходил?

— Еще чего? Губу закатай, Колобок. Если бы мне было не пофиг, я бы, наверное, притормозил его, когда поймал с поличным. Как думаешь? — Опять смотрю на нее в зеркало, делая музыку громче.

Тускнеет на глазах. Будто последняя искра надежды в лице тухнет. Кому лучше-то сделала, залетев от какого-то недоноска, который за свою бабу вступиться не может? Вроде с характером, а дура дурой.

— Ты не в ту сторону едешь? — делает мне замечание минут через пять.

— Мне один дятел косарь торчит. Выбьем и поедем дальше.

— Что значит — выбьем? — офигевающе округляет глаза.

Мля-я-я… В них утонуть можно! До чего же красивая дрянная девчонка. Могла бы содержанкой стать у какого-нибудь папеньки. Ходила бы в мехах, при золоте. Ездила бы на тачке типа моей. Комп бы нормальный себе взяла. Собачку бы завела вместо пуза.

— Ты будешь держать, я — бить. В тебе же сейчас две лошадиные силы, удержишь.

— Ты отвратительный человек, Демьян. — Опять отворачивается. — Высади меня где-нибудь.

— Да не бузи, Колобок. Бабки готовы. Подъедем, заберем — и дальше.

— И ради тысячи рублей ты едешь через полгорода? Сказал бы, я бы заняла.

Рублей? Снова смотрю в зеркало. Так и сидит, отвернувшись. Вполне серьезная. Она правда думает, что я за тысячей рублей еду. Даже не по себе становится от той пропасти, что между нами. А когда торможу возле нужного дома, и вовсе в ступор впадаю. Колобок протягивает мне сто баксов. Те самые, что я к ее ногам швырнул. Как попрошайке. Как собаке.

— Держи. Я знаю, что такое, когда туго с финансами.

Кошусь на нее через плечо. Купюру она распрямила, разгладила. Не удивлюсь, если куда-нибудь на благотворительность пожертвовать собиралась.

— Я не шучу. Бери. Твой отец невозможный человек. Мне бы от такого тоже ничего не надо было. Я вон и от своего квартиру только после его смерти в наследство получила. Он, конечно, магнатом не был. Но мама от него натерпелась.

Деньги беру. Не потому что они мне нужны, а потому что Колобок своим простодушием меня в пластилин превращает. Такая сострадательная, порядочная, дружелюбная. У самой долги по коммуналке, а мне сует бабки, которые ей с неба упали.

— У меня завтра зарплата. Если еще надо, только скажи.

— Ты серьезно? — Сильнее напрягаюсь.

— Еще чего?! — фыркает, откидываясь назад. — Губу закатай! Я вернула тебе то, что ты у меня обронил. Мне чужого не надо. Но и свое не дам. Даже в долг. Особенно тебе!

Усмехнувшись, вылезаю из тачилы. Рыжий уже выходит из подъезда. Замечает движение сквозь стекло и пытается заглянуть.

— Ты с телкой, что ли?

— Здорово! — Пожимаю ему руку и беру бабки. — Глазки поломаешь.

— Юльку обкатываешь?

— Я на лоха похож?! Лучше Серебрянской позвоню, чем за вами огрызки подбирать буду. Братаны, мать вашу.

— Ты вот вообще неправильный пацан, Борзый. Твою Серебрянскую Арс отчебурахал, но ты все равно побывал в ней после него. И нос не воротил. Ну и какая разница между ней и той Юлькой?

— Я бухой в доску был, — напоминаю ему.

Из-за Серебрянской-то и пришлось свалить с прежней хаты. Она бы мне там покоя не дала. С моим кузеном кувыркалась у меня за спиной, а потом на коленях ползала, прощение вымаливала, шалава. Еще и меня виноватым выставила. Будто в отместку за мою измену к Арсу на поршень запрыгнула. Только я один раз на стороне оторвался, а она три месяца Арсу отсасывала.

— Ты всегда бухой телок клеишь. Напомнить тебе твою днюху? — похихикивает друг. — Сережку-то ту так и хранишь, что тебе та золушка оставила? — а теперь откровенно ржет, зараза. — Или Серебрянская на нее порчу наслала?

— Диман, тебе зубы мешают, что ли? — фыркаю гневно. Кулак так и чешется втащить ему.

В этот момент моя машина орет клаксоном. Очень надеюсь, что Колобок не ногой до руля дотянулась.

— Кому-то невтерпеж. — Рыжий кивает на тачилу. — Бывай тогда.

Пожав ему руку, возвращаюсь за руль.

— У тебя кислородное голодание, или ты по жизни такая тугая?! — рявкаю на Колобка.

— Вообще-то я беременна! В машине душно. Ты даже кондер не включил!

Не веря, что это происходит со мной, завожу машину и включаю кондиционер.

— Сочувствую твоему Виталику. Из него вышел бы хороший отец, если бы матерью была не ты!

— Он к моему ребенку, слава богу, никакого отношения не имеет! — вдруг выдает Колобок и, прикусив губу, морщится.

На эмоциях спалилась. Теперь сидит молится, чтобы я оказался глухим. Но когда открывает глаза, видит, что пялюсь на нее, повернувшись через плечо. Растягиваю губы, скалясь в бесовской улыбке, и смакую каждое слово:

— Вот так сюрприз…