Две полоски для мажора - Алёна Черничная

Протискиваюсь через снующих туда-сюда студентов в коридоре с надеждой, что за перемену еще успею добраться и до столовой, и до библиотеки. Очень хочется и глотка живительного кофе, и еще нужнее - найти статью для доклада по макроэкономике.

Но прямо на повороте перед лестницей меня тормозят чьи-то руки, крепко окольцевав со спины. Ну как чьи-то. Цитрусовый парфюм, терпким облаком окутавший меня за секунду, сразу дает понять чьи. Я широко улыбаюсь и послушно застываю на месте:

— Марк!

— Привет, Рыжик, — от низкого шепота над ухом по позвонкам скользят мурашки.

Одним уверенным движением он разворачивает к себе. Я не успеваю и ахнуть, как Марк, обхватив ладонями мое лицо, касается моих губ горячим поцелуем. Совершенно не стесняясь, что мы стоим прямо посреди коридора, обтекаемые толпой. К моим щекам, укрытыми его широкими ладонями, прилипает жар, а сердце взвивается под ребрами.

Я никак не могу привыкнуть к подобным фортелям Громова. За прошедшие несколько дней он ловит меня с такими поцелуями посреди универа не первый раз. Столовая, коридор, двор, собрание студентов в актовом зале - это происходит везде, где пересекаемся я и Марк.

И каждый раз густо краснею и одновременно теряюсь в его руках и губах. К нам приковано достаточно внимания, чтобы я ловила на себе косые взгляды одногруппниц, да и не только... Но те эмоции и впечатления, что дарит мне время, проведенное с Марком, перекрывают напрочь это ощущение неловкости.

Никаких банальных свиданий в кино или кафе. У Громова оказалась изощренная фантазия, как заставить меня терять дар речи.

Вчера, например, наше свидание прошло в специальной студии открытой кухни под чутким руководством шеф-повара одного местного французского ресторана. Мы готовили луковый суп и ещё парочку каких-то умопомрачительных блюд с не менее умопомрачительными названиями.

Честно? Я их даже не запомнила. Несмотря на ауру вкуснейших ароматов, царивших там, думать о еде было затруднительно. Ловко орудующие поварским ножом жилистые, испещренные татуировками, руки Марка - отдельный вид искусства. А когда он, играя хрипотцой в голосе, переговаривался с поваром на французском, то я готова была стать сахарной патокой и растечься прямо по столу.

Собственно, как и сейчас, когда, не отрываясь от моих губ, он шепчет:

— Девочка моя.

Цепляюсь за широкие плечи Марка, чтобы устоять на ватных ногах. Веду ладонями по мускулистой шее вверх и складываю пальцы за ней в замок.

— На нас опять все таращатся, — стараюсь придать своему голосу хоть немного строгости и осуждения.

Не выходит. Марк лишь довольно фыркает мне в губы и ластится своим кончиком носа к моему.

— Какие планы после пар?

— Еще не знаю. Наверное, никаких. — произношу озадаченно, пожав плечами.

— Отлично! — Марк наконец отстраняется, перемещая свои ладони мне на талию и одаривая по сумасшедшему обаятельной улыбкой. — Тогда чего-нибудь перекусим и сразу поедем.

— И куда? — вопрошающе приподнимаю брови, но в груди уже тянет от чувства предвкушения его ответа.

— Друзья пригласили на свой концерт, но он в соседнем городе, так что нам нужно будет выехать заранее.

— Концерт? Блин, Марк, я не готовилась к такому мероприятию, — разъединяю руки с его шеи и показательно провожу ими вдоль себя в воздухе.

Обычная белая футболка, джинсы и кроссовки - вот и весь мой сегодняшний гардероб. Продолжая придерживать меня за талию одной рукой, другой Марк, мягко вздохнув, откидывает мне за спину мои распущенные волосы:

— Рыжик, ну мы же не в консерваторию. Это драйвовые ребята, лабающие на бас-гитарах. Я тоже в джинсах и футболке. Все отлично.

— А мы успеем до закрытия общежития? — решаю уточнить, серьёзно смотря в улыбающиеся глаза Марка.

Перспектива вернуться с концерта и поцеловать общажную дверь меня мало прельщает. После одиннадцати вечера у бабы Нюры и таракан не проползет мимо.

— Конечно, успеем, — ласково чмокнув меня в нос, Громов кивает ну о-о-чень утвердительно. — Не переживай. На улице ночевать не будешь. В общем, после пар жду тебя в машине. Да?

Делаю вид, что беру секундную паузу для размышления, задумчиво хлопая ресницами, хотя все уже и так для себя понятно. У меня разве есть желание ответить Марку что-то кроме: — Да, — объявляю радостно, снова окольцовывая его шею руками.

И в награду получаю нескромный поцелуй его горячих напористых губ, посылающих сильную волну трепета по телу. К черту спешку в столовую, в библиотеку и то, что я и Марк все еще посреди коридора, заполненного любопытными взглядами мимо проходящих студентов.

Кому видно, тому стыдно!

Л Л Л

Но в библиотеку я все-таки успеваю. От сорока пятиминутного перерыва у меня остаётся ещё двадцать и надежда, что за это время я успею найти хоть что-то подходящее по теме предстоящего семинара. Вчера было не до его подготовки.

Взяв нужные выпуски журналов, я усаживаюсь с ними за свободный стол, собираясь быстро погрузиться в мир макроэкономики. И почти получается, пока оттуда меня не выдергивает ледяной голос за спиной.

— Отцепись от Громова.

Застываю над текстом и таблицами. Мне послышалось? Но чувство, что кто-то «прожигает дыры» на моем затылке заставляет обернуться.

— Что простите? — удивленно смотрю на девушку, сидящую позади меня.

Черные, как лакированные волосы, собранные в тугой хвост, тёмные брови вразлет, огромные глаза, по-кошачьи подведенные стрелками и полные губы, искривленные в едкой ухмылке. Эту яркую брюнетку в пудровом и явно очень дорогом брючном костюме я не знаю. Вижу первый раз в жизни, и поэтому искренне не понимаю, почему сейчас меня смиряют взглядом полным отвращения.