Сюрприз - Аманда Квик

В его глазах появилось удивление.

— Напротив, я считаю, что история отношений моих родителей помогла мне многое узнать, мисс Уотерстоун.

— Тем не менее, не приходится сомневаться, что вам был преподан суровый урок. — Внезапно ей пришла в голову новая мысль:

— Вы говорили, что собираетесь вступить в брак сейчас, когда вы получили титул? Попытаетесь найти свое счастье в браке?

— Можете в этом не сомневаться, — твердо сказал Маттиас. — Намерен вступить в брак, который будет построен на более существенной основе, нежели дурацкие романтические бредни и похоть.

— Да, понятно, — пробормотала Имоджин.

Маттиас взял из ее рук голубовато-зеленую чашу и стал сосредоточенно рассматривать.

— Я ищу невесту, наделенную здравым смыслом, а не девчонку, чья голова забита романтическими стишками… Умную, здравомыслящую женщину. Такую, чтобы не бросалась вслед за каждым поэтом со взором горящим.

— Понятно.

Как же она ошибалась в отношении этого человека, с горечью подумала Имоджин. Созданный ее воображением Колчестер Замарский был человеком тонким и романтичным. Реальный же Колчестер был явно консервативен и приземленных взглядов.

— Удивительно, сэр, когда я посылала за вами, была убеждена, что у нас с вами очень много общего.

— Разве?

— Да. Но сейчас я вижу, что глубоко заблуждалась. Пожалуй, трудно отыскать двух людей, которые столь отличались бы друг от друга, не так ли, милорд?

Маттиас ответил неожиданно сдержанно:

— В некоторых отношениях — пожалуй.

— С моей точки зрения — во всех отношениях. — Едва заметно улыбнувшись, она добавила:

— И я освобождаю вас от вашего обещания, милорд.

— Простите? — бросил хмурый взгляд Маттиас.

— С моей стороны было глупо ожидать, что вы поможете мне осуществить мой замысел. — Имоджин наблюдала за тем, как тонкие, длинные пальцы скользили по замарской чаше. — Вы вполне убедили меня, что не созданы для приключений вроде этого, и я не имею права настаивать на такой услуге.

— Я полагаю, что дал вам понять, что так легко от меня не отделаться, мисс Уотерстоун.

— Что вы хотите этим сказать, сэр?

— Я помогу вам в вашем заговоре. Возможно, я не такой человек, каким вы меня представляли, мисс Уотерстоун, но горю желанием доказать, что я не какой-нибудь слюнтяй.

Имоджин выглядела шокированной.

— Сэр, я вовсе не имела в виду и не собиралась называть вас слюн… гм…

Он поднял ладонь, чтобы остановить ее протест:

— Вы очень ясно все высказали. Вы полагаете, что я слишком осторожный, слабовольный, нерешительный человек. Возможно, какая-то доля истины в этом есть, но я не хотел бы, чтобы меня принимали за отъявленного труса.

— Сэр, и ярлык труса я не собиралась на вас вешать. Некоторой слабости нервной системы не стоит стыдиться. Без сомнения, это семейная черта, как и белая прядь в ваших волосах. Это нечто такое, что выше вас, милорд.

— Слишком поздно, мисс Уотерстоун. Я уже решил, что должен сдержать слово, данное вашему дяде. Лишь таким образом мне удастся сохранить самоуважение.

— Я была потрясена, — призналась Имоджин Горации через два дня, когда они ехали в Лондон в дилижансе. Они были вдвоем, потому что Маттиас уехал на следующий день, получив от Имоджин целый ряд инструкций. — Он делает это лишь для того, чтобы доказать, что у него есть мужество… Боюсь, я задела его, гордость. Я вовсе не хотела этого, но знаешь, меня иногда заносит, если я чем-то увлечена.

— Я бы не стала переживать по поводу уязвленной гордости Колчестера, — возразила Горация. — У него высокомерия хватит на всю его жизнь.

— Хотелось бы в это верить, но я убеждена, что он тонко чувствует.

— Тонко чувствует? Колчестер?

— Я пыталась отговорить его от помощи, но, как видишь, не добилась в этом успеха.

— Колчестер явно настроен содействовать твоей сумасбродной затее… Хотела бы знать, зачем ему это нужно.

— Я уже сказала тебе. Он хочет попытаться доказать себе, что он человек дела. Любому ясно, что он к этой категории людей не относится.

— Гм… — Горация поправила юбки дорожного платья, откинулась назад на подушки и устремила на Имоджин внимательный взгляд. — С самого начала я говорила тебе, что твой план крайне опасен, ибо я боюсь реакции лорда Ваннека. А сейчас я убеждена, что вовлекать Колчестера — еще более безрассудное дело.

— Колчестер не опасен. — Имоджин сморщила нос. — Он постоянно будет в поле моего зрения. Я буду присматривать, чтобы в своем желании проявить себя он не попал в беду.

Горация вопросительно уставилась на племянницу:

— Ты хочешь присматривать за Колчестером?

— Я должна делать это при сложившихся обстоятельствах. — Имоджин выглянула в окно. — Он оказался совсем не таким, как я ожидала, тетя Горация.

— Ты опять об этом. Признайся, Имоджин, что твои ожидания основывались на пустых фантазиях.

— Это не так. Мое представление о характере и темпераменте лорда сложилось благодаря статьям, которые он публиковал в «Замариан ревю». Это свидетельствует лишь о том, что некоторые безоговорочно верят тому, что читают.

Горация посмотрела на Имоджин через очки:

— Дорогая моя, ты ничего не смыслишь в Колчестере. Я пыталась рассказать тебе, что он приобрел вполне определенную репутацию около десяти лет назад, когда ему было двадцать с небольшим. Я знаю, что ты в это не веришь, но факт остается фактом: его считают весьма опасным и безжалостным.

Имоджин сделала гримасу:

— Чушь! Тот, кто поговорит с ним хотя бы пять минут, не может не сделать вывода, что эта репутация никак не соответствует его натуре. Он явно стал жертвой гадкой сплетни, как и я три года назад.

— Похоже, он убедил тебя в этом, — пробормотала Горация. — Непонятно только, для какой цели…

— Конечно, помогать он станет, но с ним будет много хлопот.

— Я не удивлюсь, если он в этот самый момент произносит точно такие же слова о тебе, моя дорогая.

Имоджин не ответила. Ее внимание привлек деревенский пейзаж за окном, и припомнились обрывки ночного сна. В течение последних нескольких недель ей нередко снилось нечто подобное, но этот сон был особенно ярким и волнующим.

Она стояла посередине библиотеки дяди Селвина. Была полночь. Из окон лился призрачный лунный свет. По углам прятались тени.

Она медленно повернулась, пытаясь найти человека, который — она это точно знала — находился где-то рядом. Она не видела его. Однако она чувствовала его присутствие. Он ждал, прячась под покровами ночи.

Что-то зашевелилось в дальнем углу. Она с беспокойством и трепетом наблюдала за тем, как фигура отделилась от окружающих ее теней и медленно направилась к ней. В темноте невозможно было рассмотреть лицо, однако, когда человек пересекал полосу лунного света, в его волосах мелькнула серебристая прядь.