Птичка для Охотника - Ника Давыдова

Эх, знала бы, к чему приведет наша та первая встреча в клубе, вообще дома бы сидела. И сейчас спокойно бы жила.

А Охотников тем временем спокойно себе дрых и не парился. Кажется, как только лег, так сразу и заснул. Завидую даже. Неужели, совсем не волнуется? Когда мы ехали сюда, он был очень напряженным. Теперь расслабился из-за того, что рядом телохранители и еще куча человек охраны? Но, а вдруг этого недостаточно?

В моей голове уже сами собой рисовались портреты врагов мужчины, и все они были как на подбор очень страшными и способными на что угодно. В том числе и пройти через охрану комплекса, убрать всех людей Охотникова, и на десерт прибить меня как ненужного свидетеля. Ох, ну вот не стоило мне все эти криминальные программы смотреть, у меня же воображение буйное! С другой стороны, кто же знал, что телевизионные сюжеты могут стать реальностью?

Еще я помнила про пистолет, что был на поясе у Охотникова, и все пыталась понять, куда он его дел. На комоде его не было, на тумбочке около кровати тоже. Под подушку что ли положил? А вдруг он ночью случайно выстрелит? Хотя, оружие должно стоять на предохранителе…

В общем, с таким настроем мне уснуть удалось только к утру, зато крепко и без снов. Почти.

Меня кто-то целовал. Нежно, почти осторожно, будто пытаясь спугнуть. Мне было так хорошо и уютно, что я только вздохнула, немного приоткрывая рот. Горячий язык прошелся по нижней губе, а потом скользнул дальше. В голове не было никаких картинок, хотя обычно в таких снах я достаточно четко видела мужские образы. А сейчас просто темнота, но она совсем не пугала.

Я ответила на поцелуй, двигаясь медленно, растягивая удовольствие. От мужчины, что целовал меня, веяло властностью и уверенностью, мне не хотелось спорить с ним, поэтому я просто подчинялась, медленно тая. Хотела было обнять незнакомца, но внезапно поняла, что руки заведены за голову и прижаты к матрасу, да и вообще все тело как будто придавлено к кровати. Не сильно, но ощутимо. И даже приятно.

Мне давно ничего похожего не снилось, да еще и настолько яркого. Казалось, я будто начинаю постепенно загораться от всего, что происходит. Во всяком случае, внутри как будто иногда проходили маленькие заряды тока, концентрируясь внизу живота. А поцелуи становились все страстнее, в них пропала осторожность, остался только жар и желание обладать. И мне хотелось уже чего-то большего, я выгибалась, пытаясь прижаться посильнее к горячему мужскому телу, но все никак не могла дотянуться, он все время отстранялся именно в тот момент, когда я пыталась до него дотянуться.

Вдруг меня всю пронзила дрожь — рука незнакомца во мне скользнула под белье, и чуткие пальцы коснулись клитора, начав осторожно его массировать.

— А-а-ах, — звук моего стона эхом отозвался в ушах, и эффект от этого оказался лучше любого ведра с холодной водой. Погодите, это совсем не сон!

Резко открыла глаза и увидела перед собой крайне довольного Охотникова.

Лицо и шею тут же обожгло волной стыда, а я изо всех сил начала брыкаться, пытаясь вырваться из хватки мужчины.

— Ты что творишь! Отпусти меня!

Хватка с рук пропала, мужчина достаточно быстро откатился в сторону и сел на кровати, с хищным интересом наблюдая за тем, как ужасно красная я пытаюсь завернуться в одеяло и при этом отползти от него подальше.

— Твои стоны все так же прекрасны, — достался мне сомнительный комплимент.

— Ты совсем с ума сошел?! — в ушах стучал пульс, нежданное возбуждение смешалось с шоком и возмущением, и мне казалось, что я сейчас от всего этого просто в обморок упаду, — ты же обещал, что не будешь меня трогать ночью.

— И я слово сдержал, — кивнул этот… гад, — сейчас уже утро, Птичка. Если быть точнее, половину одиннадцатого. А ты так сладко спала, что я не удержался.

А-а-а! Хотелось то ли взять его и молча придушить, то ли устроить громкий скандал, но мне было несколько стыдно перед двумя мужчинами, которые находились в соседней комнате. Они же наверняка все это услышат, еще и посмеются. А душить Охотникова, наверное, одно из самых бесполезных занятий. Просто потому что удушение в прыжке не особо действенно, а благородно наклоняться, чтобы мне было удобнее его умерщвлять, он точно не станет.

Я глубоко дышала, пытаясь утихомирить бешено стучащее сердце и разбушевашиеся гормоны. Нет, нам вот это все нафиг не надо.

— И вот только попробуй мне потом что-то сказать про доверие, — собралась я, наконец, с мыслями, — ты сам сделал себе хуже.

— Я всего лишь хотел тебя поцеловать, — он развел руками с таким видом, будто сам удивлен, как так вышло, — а ты ответила. Дальше все, пелена перед глазами.

Скептически на него взглянула. Почему-то сконцентрировалась на его губах. А ведь было так приятно… но лучше бы это был сон, о котором можно вспоминать иногда. Реальность зачастую во что-то хорошее добавляют добротную такую ложку дегтя. Все и так слишком взбаламучено Охотниковым, мне кажется, когда останусь одна, то воспоминаниями накроет так, что встать не смогу. И становилось даже немного страшно. Но, наверное, страшнее было находиться рядом с Димой. Просто мы вроде вместе провели чуть больше двенадцати часов, а случилось столько, что можно тонким слоем размазать по году моей обычной жизни.

И как после такого возвращаться в рутину? Я хочу, чтобы мужчина от меня отстал и исчез где-нибудь в закате, но что потом останется мне, как все это переживать?

— Ладно, — с лица Охотникова слетела легкая насмешливая улыбка, и он посерьезнел, — нужно собираться. Потом меня еще проклянешь, думаю, времени у тебя на это будет предостаточно.

— Мне можно ехать домой? — поинтересовалась я, осторожно вставая и не отпуская при этом одеяло. Знать не хочу, в каком виде моя многострадальная пижама, но безопаснее закутаться как можно сильнее.

— Можно, — кивнул мужчина, тоже поднимаясь с кровати. Кстати, он был уже одет! Не во вчерашний костюм, а в легкие брюки и свободную футболку. То есть он встал гораздо раньше меня? Откуда одежда, если он, как и я, приехал ни с чем сюда?

— Кстати, — тут он прошел к комоду и поднял какой-то белый пластиковый пакет, — вот, переоденься. Ничего такого, но гораздо приличнее.

Вот как? А