Она - новенькая - Эля Пылаева

У лестницы, засомневавшись, прошу охранника приглядеть за девушкой.

Обшариваю ее карманы в плаще. Телефона нет. Заведение дорогое, везде камеры, здесь из карманов не таскают. Тем более, что деньги на месте — несколько одинаковых купюр.

Может, в машине выронила?

Но идти на стоянку — это долго. А мой пульс учащается с каждой минутой, которую она там сидит одна, без меня, без телефона…

Нет.

— Макс! Шагалов!

Знакомые парни. Здороваемся за руку.

— Давай к нам?

— Я не один! — перекрикиваю музыку, мы у самых колонок.

— Вместе давайте.

Отрицательно качаю головой.

— Не в этот раз.

Не хочу «разбавлять» и отвлекаться от нее. Мне обещан поцелуй, в конце концов! И если мы будем одни, есть шанс затянуть и углубить это приключение.

Забегаю обратно наверх. Падаю к ней на диванчик. Настороженно напрягается. Мне хочется поиграться. Молча забираю ее кисть в руки. Дергается. Не отпускаю.

Ну, давай… Узнай меня!

Глажу пальцем ладошку. Заправляю белую прядь волос за ушко. Обвожу его по дуге пальцем.

— Макс?… — растерянно.

Тянет в мою сторону раскрытую ладонь.

Прикладываю свою. Пульсирует и покалывает!

— Я знаю, что это ты, — прикусывает губу.

— Откуда?! — грозно рычу я, затискивая ее. — Может, это олень какой-нибудь оборзел!

— Стой… Стоп… Хватит! Макс! — смеясь и отбиваясь, выкручивается из моих рук.

Втягиваю ее верхом на себя. Замираем, тяжело дыша друг другу в губы. Мои глаза закрываются. И теперь пульсирует все, как мгновение назад — ладонь. Наши носы соприкасаются.

— Ну? — шепчу я, сжимая тонкую талию.

Ее пальчики невесомо начинают обрисовывать мое лицо.

— Что это? — неощутимо касается еще незажившей заклееной сверху губы.

— Разбита… — хриплю я, тяжело сглатывая. — На спарринге.

— Больно?

— Ну, Ян, — клянчу, задыхаясь. — Мне не там больно. Иди ко мне…

В ушах долбит пульс, горло сжимается. Меня уносит от предвкушения так, что я глохну и перестаю слышать музыку.

— Яночка… — добираюсь пальцами до полоски ее кожи на пояснице.

Горячие губы прижимаются к моим.

Да-да-да! Это такой космос!

Я срываюсь, подхватывая ее рукой за затылок и переставая соображать — кто мы, где мы…

Все словно взрывается и остаемся только мы. А вокруг и правда словно все взрывается и ломается. Музыки нет, крики, шум, грохот. И уже в следующее мгновение, Яну срывают с моих коленей.

В шоке оглядываю беспредел. ОМОН…

Ее держит за талию, прижимая к себе какой-то кабан в балаклаве.

— Эй! Отпустил! — дергаюсь к нему.

Мне заламывают руки, укладываю мордой в пол.

Что за облава?! Здесь сроду не было такого! Перепугают ее сволочи!

— Яна!

— Лежать!

Наконец-то наступает тишина.

— Папа! — рявкает Албанцева. — Я знаю, что ты здесь!

— А почему я здесь, а? — слышу тяжелую быструю поступь. — В свое рабочее время, твою мать?! — рычит он зло. — Где твой телефон?!

— Оставила где-то… — виновато.

— Где-то? В сауне, Яна, в сауне! В чужой сауне, — цедит он едва слышно.

О, фак!

— Ты катаешься в тачке по городу с пацаном без прав, сбежала из школы, ты в себе вообще?! Ты трезва?

— Ну конечно…

— Головой не билась, нет? А то, может, отбила голову-то, принцесса? — ядовито.

Я узнаю токсичные интонации в его голосе. Точно «папа»!

— Уведите ее.

— А этого?

— Не трогайте никого! — требует рассерженно Яна. — Я сама сюда пришла. Никто не виноват!

— Отпускай всех. Уходим.

Слышу удаляющиеся шаги. Мне все также жестко держат руку в захвате.

— Отпускай уже! — психую я.

Мужик отталкивает меня от себя. Разворачиваюсь. Тоже в балаклаве. Нашивки какие-то непонятные.

— К Албанцевой больше не приближайся, — жестко.

— А это кто приказывает? — оскаливаюсь я, растирая вывихнутое плечо.

— Это я советую, Шагалов.

Смотрю ему в глаза. Я же тебя знаю! Тот самый охранник, который вмешался, когда мы обрушили внутренности холодильника. Марат? Или как его там?

Охренеть… Ну и чья ты принцесса, Албанцева? Кто у нас папа?