Навеки твоя - Мария Устинова

Зазвонил телефон и я торопливо нашла его в сумочке. Звонил Борис.

— Да, — я ответила, стараясь, чтобы не заплетался язык.

— Госпожа Кац, я выяснил назначение платежей. Перед смертью ваш муж сделал несколько переводов на счет московской охранной компании «Парнас».

— Минутку, — я прижала трубку к груди и спросила. — Как называется ваша фирма?

— «Парнас»!

— Он не врет, — и продолжила в трубку. — Что-то еще?

— Это не все платежи. Самая большая сумма ушла жене Ивана. Перевод был один, крупный, за два дня до смерти господина Каца… С его личного счета.

— Эмиль перевел деньги жене Ивана? — обомлела я. — Вы же говорили, подозрительных переводов не было!

— Говорил, но я проверял поступления со счетов Ивана. Мне бы в голову не пришло, что господин Кац мог перевести ей деньги.

— Я хочу с ней поговорить, — решила я. — Завтра. Устройте это.

Я спрятала телефон в сумочку. Мужчина, прижимая руку к носу, смотрел, как Андрей опускается перед ним на корточки. Его взгляд пробирал.

— Поезжай домой, ласточка. А мы с твоим телохранителем побеседуем, кто тебя зажимает по подъездам.

Я хотела поспорить, но передумала — не женское дело. Андрей обещал мне защиту, пусть решает сам. Я лучше сосредоточусь на жене Ивана… завтра… когда отосплюсь…

Пошатываясь, я направилась к двери. Андрей легко встал, обернулся, ловя за локоть, и притянул меня к себе, целуя, как сестру, в щеку.

— Спокойной ночи, — прошептал он. — Если что, звони… Даже если просто кошмар приснится.

Он знает, что спьяну всегда снятся противные сны. Мне снилось, что я иду к Эмилю по бесконечной дороге и не могу ни дойти, ни докричаться…

Жена Ивана оказалась миловидной блондинкой ближе к тридцати. Красивая, но резкие движения и острый взгляд выдавали в ней обиду на мир. Она встретилась со мной неохотно. Ей по телефону объяснили кто я, и сейчас, когда я сидела у нее в гостиной, она даже не перестала гладить и складывать детскую одежду на мальчика лет трех-четырех в идеальную стопку. В воздухе пахло горячим хлопком и духами с ландышем.

После вчерашнего я мучилась жестким похмельем. Даже таблетка не помогла. Но я накрасилась, уложила волосы, надела платье и старалась не морщиться от яркого утреннего света.

— Мы с Ваней развелись, — бросила она, и рот стал жестче, как часто бывает с брошенными матерями. — Мне сказали, вы жена Эмиля Каца…

— Вдова, — поправила я.

— Примите мои соболезнования… Слышала, Ваню в чем-то обвиняют. Что он в смерти вашего мужа виноват… — по тому, как она прятала глаза, стало ясно, что бывшего мужа она любит вопреки всему. — Я думаю, это неправда.

— А вы поддерживали отношения?

— С Ваней? — она бросила на меня взгляд, глаза были голубыми и открытыми. Я подумала, не дурак ли он, развестись с такой женщиной. — Почти нет. Но он не стал бы…

Она вновь опустила глаза, усердно возя утюгом по детским шортам.

— Эмиль сделал вам перевод.

Я думала, она будет отрицать, но женщина сразу кивнула.

— Да. Спасибо ему, деньги очень нужны.

— Иван хорошо зарабатывал, — заметила я. — Он не выплачивал алименты?

Она поджала губы и опустила голову еще ниже. Я не сразу поняла, что она прячет слезы.

— Он Сеньку не признал, — прошептала она. — По суду заставили, так он все делал, чтобы выплачивать поменьше. А нам деньги нужны, Сеня болеет, кредит, ипотека…

Мой взгляд скользнул ей за спину — там, в глубине серванта стояло фото. Мать с мальчиком лет трех. На мой взгляд, ребенок на Ивана вполне похож. Вот козел.

— Вы говорили с Эмилем? Он сказал, за что деньги?

— Конечно, — она с готовностью кивнула. — Ваш муж узнал про ситуацию с алиментами. Сказал, это премия Ивана за год и мы ее больше заслуживаем, чем он.

Она тоскливо уставилась мне в глаза.

— Ваш муж очень хороший человек, — во взгляде появилось почти раболепное обожание. — Вы не поймете, как это… Что кто-то решает все проблемы махом. Я уже боялась потерять квартиру… И не поверила своим глазам, когда он пришел.

— Он к вам приходил? — опешила я. Перевод был за два дня до смерти: проблем выше крыши, кругом враги, у него не было времени ходить по бывшим женам своих подчиненных!

Но блондинка кивнула. Для нее это было настоящим чудом. Для меня тоже, черт возьми!

— Вы хотите получить эти деньги назад? — она кротко взглянула на меня, стало ясно, чего она опасается. Сумма была большой, а для нее — попросту чудовищной.

— Нет, что вы. Они ваши. Сколько он здесь пробыл? О чем вы говорили?

— Может, полчаса, — она пожала плечами, подняв взгляд к потолку — вспоминала. — Недолго. Расспрашивал, как мы с Сенькой живем, поиграл с ним, сказал, у него тоже сынок… Успокоил, что решит проблемы с деньгами.

— И все?

Она развела руками, было видно — в благодарность хочет помочь, да не знает, как.

— Примите мои соболезнования, — повторила она. — Лучшие уходят первыми.

Я вышла из подъезда и села в прохладный салон джипа. Снова разошлась жара, а после вчерашнего и так скверно. Обхватила пальцами гудящую голову. Больше никогда не буду пить. В голове гудела и пульсировала фраза, которую она обронила.

Лучшие уходят первыми.

Смешно. Эмиля сложно назвать лучшим. У него плохой характер, тяжелая рука и ноль вместо сердца. Может быть, рождение сына его изменило, но я не замечала за ним сентиментальности. Играть с чужим ребенком, интересоваться жизнью обычной женщины? Это настолько на него не похоже, что я начала сомневаться, что это вообще был он… Но перевод с его счета. Борис проверил. Ошибки нет. За что на самом деле он платил? Или я ищу кошку в черной комнате и Эмиль, зная, что они могут не вернуться из клуба, позаботился не только о нас с ребенком, но и о семьях тех, кто с ним был? Алена, девушка Антона, умерла… А эта женщина действительно нуждалась. Эмиль не случайно сложил квитанции в пакет с документами — он хотел скрыть их от всех. А значит, не просто так туда попали и медицинские выписки.