Укрощение повесы - Аманда Маккейб

Неужели она сейчас обнаружит, в чем состоят эти тайны? Анна чувствовала себя так, словно стояла на каменном утесе, продуваемом всеми ветрами, и смотрела в набегающие внизу волны. Один небольшой толчок, и она упадет и погибнет.

Роб глянул на нее сверху вниз, его глаза потемнели, как океанские глубины. Анне показалось, что он и сам в них тонет.

— Куда мы идем? — спросила она.

Он свернул на узкую извилистую улочку, из тех, что бесконечно вливались в другие улицы и площади и вели к массе домов и людей, создающих неизбежный лабиринт этого мира. Почти все небо закрывали крыши домов, а река совсем отдалилась. Вокруг было темно и пусто.

— Эй, внизу, осторожнее! — раздался чей-то крик.

Роб дернул Анну к стене, и вовремя: кто-то с верхнего этажа выплеснул грязную воду в сточную канаву и чуть не облил их. Но Роб продолжал двигаться вперед, ничего не объясняя.

Наконец они добрались до таверны на углу поблизости от театра. Над полуоткрытой дверью красовалась вывеска с изображением трех колокольчиков.

В такой ранний час здесь почти никого не было. В темных углах сидели несколько оборванцев, да служанка отскребала пол.

Роб потащил Анну к хлипкой деревянной лестнице и провел под самую крышу. Они пошли по узкому коридору мимо череды закрытых дверей. Вокруг было тихо, в воздухе висел тяжелый запах капусты, вареной говядины и сальных свечей.

Он открыл последнюю дверь в конце коридора, втащил Анну внутрь и только после этого выпустил ее руку.

Он отвернулся запереть дверь, а она потерла запястье, до сих пор чувствуя тепло его прикосновения, и встала как можно дальше от Роба. Это была маленькая гостевая комнатка со скошенным потолком и одним уличным окошком. Мебели мало: кровать со смятым бельем и разбросанными подушками, стол под окном, на котором валялись испачканные чернилами бумаги, и два стула с прямыми спинками. Превосходный красный дублет, что был на нем прошлой ночью, небрежно валялся поверх одежного сундука.

Роб бросил шляпу и провел рукой по волосам, сильно взлохматив темные волнистые пряди. Сегодня он казался старше, чем обычно, лицо осунулось, вокруг настороженных глаз залегли тени.

— Пожалуйста, садитесь. — Он предложил ей один из стульев. — К сожалению, мне нечем вас угостить. «Три колокольчика» — прекрасное место, чтобы снять комнату, но, боюсь, здесь мало удобств. — Увидев, что Анна колеблется, он засмеялся. — Прекрасная Анна, обещаю, что не причиню вам вреда. Вам хотелось узнать, куда я ходил. Готов об этом рассказать, хоть и не уверен, что в итоге об этом не пожалею.

Не сводя с него глаз, она медленно опустилась на стул. Поставила на пол свою корзинку, положила на нее шаль и аккуратно отстегнула шляпку.

— Я не уверена, что действительно хочу это знать.

— А у меня такое чувство, что вы уже знаете. Или, по меньшей мере, догадываетесь. — Роб взял другой стул и уселся на него задом наперед, глядя на Анну поверх облупившейся спинки.

Они смотрели друг на друга так, словно не смогли отвести взгляд, даже если бы и попытались. Анна вновь чувствовала, как накануне в саду, будто их опутывают невидимые узы, связывают таинственным образом и уже не вырваться.

— Это дом государственного секретаря Уолсингема? — спросила она и зажала руки между коленями, чтобы усидеть на месте.

— Вы знаете об Уолсингеме?

— Все в Соутворке о нем знают. Едва ли мы можем избежать его бдительного ока. Говорят, ему известно все, что происходит в Англии и даже за ее пределами. И еще он обладает сверхъестественными способностями и пользуется ими, чтобы защитить королеву Елизавету от всяческих заговоров.

Роб издал горький смешок.

— Он не обладает сверхъестественными способностями, но сильно напоминает огромного могущественного паука, который держит всех нас под наблюдением. Ему на каждом углу мерещатся ужасные заговоры католиков, и он считает, что должен всех их разоблачить. Словом, живет в тени страхов и подозрений.

Жизнь в страхе и подозрениях — да разве бывает иначе? Анна не смогла припомнить ни единого такого дня.

— И вы тоже из его приближенных?

На Уолсингема и его политических врагов — лорда Сесила, а год назад и лорда Лестера, ныне покойного, — работало множество людей. Все об этом знали. Каждый стремится выжить как может, в конце концов, жизнь — лишь череда масок. Их меняют по мере необходимости, и никто никогда не узнает правду.

Но, столкнувшись с реальным свидетельством того, что Роберт — один из этих тайных осведомителей и тоже носит маску за маской, Анна почувствовала головокружение. Ее мир опрокинулся, перевернулся с ног на голову, и с глаз упали шоры.

— Он любит вербовать писателей и актеров, — сказал Роб. — Мы имеем некоторое образование, и нам приходится настойчиво предлагать свои услуги. Мы разъезжаем по стране и водим знакомства с людьми всех сословий и рангов и всегда нуждаемся в деньгах. Да, я иногда работаю на него. Когда он решает, что я смогу выполнить задание.

— И сейчас тоже?

Его внимательный и пристальный взгляд вильнул в сторону. Роб пожал плечами:

— Я поддерживаю связь с Ситтинг-Лейн. Время сейчас беспокойное, на каждом углу маячат испанцы, и никто точно не знает, к кому перейдет власть.

Анна резко откинулась на спинку стула. Значит, вот в чем состояла его тайна, во всяком случае, одна из них, он — тайный агент, завербованный за хорошую наблюдательность и способности лицедея.

Он и за ней тоже следит?

— Как вы оказались на этой работе? — спросила она.

Он снова пожал плечами:

— Наверное, это возможность как-то выдвинуться. Не многие писатели живут на доходы от своих произведений. Эта работа дает мне заработок и знакомства с влиятельными особами.

— Такими, как леди Эссекс?

— Говорят, ее муж занял место лорда Лестера, ее покойного отчима, он в фаворе у королевы. Такое знакомство не повредит.

Анна пристально посмотрела ему в глаза. Ей тоже хотелось выглядеть наблюдательной, вникать в тайны человеческой души. Ее не покидала тревожная мысль, что он рассказал ей не все секреты, а за его работой кроется нечто большее, чем деньги и связи.

Но больше одной тайны зараз ей не вынести.

Роб внезапно опустился на пол рядом с ней и взял ее руки в свои. На этот раз очень бережно, никакого сравнения с цепкой хваткой, которой он ее сюда привел. Он переплел их пальцы, поднес к губам и быстро поцеловал.

— Я отдаю свой секрет в одни-единственные руки — ваши, прекрасная Анна, — произнес он. — Моя жизнь и смерть теперь полностью в вашей власти. Я лишь простой связной Уолсингема, но если об этом узнают...

Анна сомневалась, что Роб может быть кем-то «простым». За его необычной историей наверняка стояло что-то еще, но ей пока хватало и того, что она уже узнала.