Боюсь тебя любить - Мария Николаевна Высоцкая

Это же пустая трата времени…

Мои стихи тоже… Кому они могут быть нужны?!

Все мои интересы считались баловством. Чем-то глупым и грязным. Когда я поступила в консерваторию ему назло, то получила свою первую пощечину. Он тогда так громко кричал...

Говорил, что только распутная и бестолковая девка может хотеть вилять задом перед людьми, открывая рот под фанеру. И ему стыдно за такую дочь перед друзьями, знакомыми.

Я сама отказалась от его денег… Хотя чуть позже он и так меня их лишил.

Вздумала перечить, значит, крутись как хочешь.

Поправляю кулон, висящий на тоненькой золотой цепочке, и подкрашиваю губы помадой.

Я понимаю. Нет, я знаю, что красивая. У меня нет комплексов по поводу внешности.

Моя неуверенность – это нехватка любви. Обычной, той, что родители дают тебе в детстве. Той, в которой нуждается каждый человек…

Мы с братом жили на два дома. То у отца, то у Агаты.

Мама погибла, когда мне было пять. Несчастный случай.

Я хорошо помню ее лицо. Говорят, что такие вещи стираются из памяти довольно быстро, особенно из детской, но я не забыла. Да, иногда образ становится мутнее, но я помню…

Отец никогда не проявлял к нам должного внимания, а после смерти мамы и подавно. Агата в то время еще активно гастролировала, поэтому наше с Сереньким воспитание свалилось на плечи Людмилы.

– Готова? – Сонька толкает меня в бок.

19

Киваю, и мы быстро оказываемся в эпицентре клубного хаоса.

Музыка закладывает уши. Нужна пара секунд, чтобы привыкнуть. Соня продолжает что-то говорить, но у нее плохо получается перекричать весь этот шум.

Мы идем друг за дружкой, крепко держась за руки.

Комарова тащит меня на второй ярус, туда, где мой брат.

Знаю, что Сонька иногда с ним спит. Что ее, что Серёгу такой формат отношений более чем устраивает.

– Так, нам наверх и направо.

– Да…

Улыбаюсь и случайно поворачиваю голову чуть в сторону. Как раз в направлении бара.

Взгляд сам на нем концентрируется. Я замираю на долю секунды, но этого хватает, чтобы привлечь Сонькино внимание.

– Это он! – кричит мне в самое ухо.

– Ага.

Растерянно киваю, пока Токман любезничает с какой-то блондинкой. Улыбается.

Я просто не могу с ним видеться. Мы же понимаем, что произошедшее на кухне – лишь результат помутненного рассудка. Только и всего.

Хотя… Славик был прав. За эти дни я ни разу не вспомнила о Егоре, по которому, по-хорошему, должна страдать из-за болезненного расставания. Ну, или как минимум испытывать боль и ненависть от его измены. Но я этого не чувствую. Мне плевать.

– И чего встала? Давай, вперед.

– Никуда я не пойду.

– Можем вместе просто поздороваться и взять что-нибудь на баре. Как бы невзначай. Заодно посмотрим, что за мымра с ним крутится.

– Соня!

– Что «Соня»? Пошли.

Комарова тянет меня за собой, но в какой-то миг мы меняемся местами. Я оказываюсь впереди, и вроде даже ничего не предвещает беды…

Так я думала до момента, пока Сонька не толкнула меня в сторону Вани. Специально и очень сильно. Я влетела ему в спину на полной скорости.

– Прости…

– Какие люди, – Ванька медленно разворачивается, переключая все внимание на меня. – Хорошо бегаешь. Быстро.

– И тебе привет. Я случайно, мне нужно…

Делаю шаг назад, чтобы уйти, но Токман не позволяет. Крепко сжимает мою ладонь.

– Ваня, может быть, ты нас познакомишь? – вмешивается белобрысая, выпячивая свою внушительную и идеально упакованную в платье грудь.

Будет ложью, если я скажу, что выглядит она ужасно. Совсем нет. Девчонка красотка. Высокая, с хорошей фигурой и симпатичным личиком.

– Наталья, – улыбаюсь не искренне, конечно.

– Милена. Ваня о тебе не рассказывал, – говорит с придыханием. Точно хочет дать мне понять, что я для нее не преграда. Так, маленькое недоразумение.

– Мне о тебе тоже.

Злюсь. А когда я злюсь, то творю дичь. Взмахиваю рукой и очень самоуверенно кладу ее Ваньке на плечо.

– Ванечка, – хлопаю ресницами, – нас там все уже заждались, – киваю на второй ярус, куда только что слиняла моя Сонька.

Блондинка чуть сильнее сжимает бокал, что держит в руках, а после, сославшись на телефонный звонок, не уверена, что существующий, уходит в закат.

Как только два ее голубых глаза больше на нас не смотрят, отстраняюсь от Токмана.

– Сбежала почему?

Ванькиной невозмутимости стоит позавидовать. Он очень ровно на все реагирует и не демонстрирует того, что веду я себя, мягко говоря, как дура.

– Были дела. Много дел, – отступаю совсем не кстати, на практически ровной поверхности.

Ногу пронзает боль. Я успеваю ухватиться за Ванькину руку и не грохнуться на танцпол. Уже неплохо.

Высокие каблуки. Терпеть не могу каблуки.

– В порядке?

Ваня оказывается совсем близко. Настолько, что меня снова охватывает паралич. Стою с перекошенным от боли лицом, а слов нет. Точнее, мыслей в голове полно, но выразить хоть одну из них язык не позволяет.

Часто киваю, чувствуя, как Токман огибает рукой талию, приподымая мое ватное тело над полом.

– Что ты дела…

– Прекрати уже задавать этот тупой вопрос.

Он так смешно сводит брови… Поэтому все, что я могу, это заткнуться и слегка приобнять его за шею.

Это странно, но, безусловно, приятно. Вспышки сменяются простым светом, и мы оказываемся в гардеробной зоне. Ванька усаживает меня на диванчик и падает рядом.

Та самая блондинка тусуется у зеркала. Стоит мне ее увидеть, и я на рефлексах закидываю свою больную ногу Ване на колено.

Токман ухмыляется. Быстро переводит взгляд с девицы на меня. Смотрит в глаза. он всегда смотрит в глаза. Это немного дезориентирует.

– Живая?

– Самая живая. Извини меня за тогда… просто…

– Просто можно было озвучить. Вести себя как стерва необязательно.

Его пальцы касаются моей щиколотки. Вздрагиваю и замечаю Серегу.

Брат идет к нам. Целенаправленно. Хочу убрать ногу, но Токман чуть сильнее ее сдавливает, а после вообще бросает на меня уничтожающий взгляд. Типа, сама во все это влезла, на попятную уже поздно.

– А я думал, куда ты пропал, Вано. Мы, короче, сваливаем.

– Куда? – задираю голову, чтобы смотреть на Серёгу.

– К Димычу на хату. В покер играть. Твоя подружка, кстати, с нами.

– Сонька?! – закатываю глаза. Еще бы...

Серый переключается на двух подошедших парней,