Элита «Эмпайр-Хай» - Айви Смоук

– Знаешь, если бы ты не прогуляла физкультуру, возможно, мне удалось бы тебя рассмешить. У меня это всегда хорошо получалось.

– Прости. Я пряталась в кабинете медсестры. Я не была готова вернуться к учебе. Мне все здесь напоминает о нем.

Он держал меня в объятиях, пока я, наконец, не перестала плакать.

– Знаю. – Феликс снова стал гладить меня по спине, и мое дыхание постепенно успокоилось.

– Спасибо, – пробормотала я ему в грудь, – что пришел сюда.

– Мне пришлось посоревноваться с Кеннеди, но благодаря тебе я очень быстро бегаю.

Я рассмеялось и посмотрела на него.

– Ой, не стоит благодарности.

Феликс взглянул на меня и улыбнулся.

– А еще мне помогло то, что ты забежала в мужской туалет.

– Что я сделала? – Я освободилась из его объятий и впервые заметила писсуары вдоль стены. – Боже, да что со мной такое?

– Ровным счетом ничего.

Он так это сказал, что у меня раскраснелись щеки.

Зазвенел звонок, и Феликс снял свой пиджак.

– Держи. – Он протянул его мне. – Ты же не хочешь опоздать на урок.

– Я не могу взять твой пиджак. И ты тоже можешь опоздать, – сказала я со смехом, вытирая слезы.

– Я вечно опаздывая на уроки, – пожал он плечами. – Возьми.

– У тебя будут неприятности.

– Я вечно попадаю в неприятности. – Он сунул пиджак мне в руки. – Позвони мне сегодня вечером. Я приеду и заберу тебя, хорошо?

– Хорошо.

Мэтт пообещал мне, что эту ночь я не проведу у Пруиттов. Но обещания Мэтта ничего не гарантировали. Он много чего обещал мне по ночам. Но при свете дня? Мне казалось, что он забывал обо всех своих словах.

Я надела пиджак Феликса. Он был мне великоват, но, по крайней мере, от него не пахло прокисшим молоком.

– На тебе он смотрится лучше, чем на мне.

Я улыбнулась ему.

– До вечера. – Феликс подмигнул мне и исчез за дверью.

Только я не была уверена, что нам удастся встретиться. Шансов, что мне позволят позвонить ему, было очень мало. И все же я наделась, что у меня это получится.

Я подобрала блейзер Изабеллы с пола. Мне хотелось вышвырнуть его в мусорную корзину. Но я знала, сколько он стоит. Именно поэтому у меня всегда был только один комплект школьной формы. Я уже опаздывала на урок, но все равно отмыла пятно от молока спереди и повесила его в своем шкафчике, чтобы он просох. Затем остановилась посреди пустого коридора и подумала, что если сейчас покрепче зажмурю глаза, то смогу представить, как дядя стоит рядом со мной.

* * *

Я радовалась, что начался последний урок. Но боялась того, что ждало меня после школы. Я воображала себе, что Пруитты живут в таком же большом мрачном особняке, как и Мэтт. Мэтт. Видеть его у меня не было ни малейшего желания.

Утром он вел себя так мило со мной. И с какой легкостью скрывал свои нежные чувства ко мне. Словно по щелчку. И я не могла смириться с такой переменой. Ведь он не просто игнорировал меня в присутствии Изабеллы. Мэтт сидел, позволяя ей вылить на меня молоко, а потом еще назвать мусором. Это было так жестоко. Я никогда не думала, что Мэтт жестокий.

– Эй, – прошептал Мэтт.

Я не подняла глаз и продолжила смотреть на чистую страницу в своей тетради.

– Эй.

Почему мне опять захотелось расплакаться? Неужели за эту неделю я выплакала не все слезы?

– Прости, что так получилось за ланчем. Мне действительно очень жаль.

Какое жалкое оправдание!

– Неужели?

Потому что за обедом так совсем не казалось. У меня возникло желание сказать ему об этом, но проще оказалось смотреть в свою тетрадку. Мне хотелось спросить у него, действительно ли он встречался с Изабеллой каждый вечер перед тем, как тайком пробраться ко мне в спальню? Я хотела спросить его, понимал ли он, как жестоко поступил со мной? Я хотела… получить от него нечто большее, чем это извинение.

– Что это на тебе?

Я удивилась, каким резким внезапно стал его голос. Неужели он не видел, что я с трудом сдерживаюсь, чтоб не расплакаться? Я посмотрела на Мэтта. Да, вид у него был сердитый. Но он не мог сердиться на меня за то, что я надела чужой пиджак. Это я должна была сердиться на него.

– Я переоделась, потому что Изабелла облила молоком мой блейзер. А ты все это время сидел и ничего не сделал.

– Чей это пиджак?

Конечно он проигнорировал мою последнюю фразу.

– Феликса.

Не было смысла лгать ему. Феликс утешил меня. Феликс всегда был рядом. Феликс не позволял мне почувствовать себя совсем одинокой.

– Сними его.

Что?

– Не могу. У меня тогда будут неприятности.

– Сними его, Бруклин.

– И что я вместо него надену? Твою спортивную куртку? Ну конечно… я же не могу. Потому что никто не должен знать о нас. – Как ни странно, но это оказалось так просто – обратить грусть в гнев. И здорово было испытать еще какое-нибудь чувство, кроме отчаяния.

– Слушайте, я знаю, что ваши отношения должны оставаться секретом, – сказал Роб. – Но…

– Ты можешь говорить потише? – спросил Мэтт.

Шарлотты в классе не было. Я вспомнила, как Мэтт объяснил Робу, что мы скрываем наши отношения, потому что я бедная. Как будто дело было не в тайном романе, а в том, что Мэтт просто стеснялся меня. Честно говоря, я и сама себя стеснялась. Что бы подумала мама, узнай она, что я согласилась стать маленьким грязным секретом Мэтта? И что бы подумал мой дядя?

Как я позволила себе опуститься до такого? Ведь я не была такой. Мама воспитала меня иначе. Я Сандерс. А женщины, носившие фамилию Сандерс, не боялись уходить от всяких засранцев.

– Не волнуйся, Роб, – сказала я. – Не переживай, что ты выдашь наш секрет. – Я бросила тетрадку в свой рюкзак. – Потому что между нами с Мэттом все кончено.

– Бруклин! – прошипел Мэтт, когда я встала.

Но я развернулась и вышла из класса. Никто больше не сказал ни слова. Не было никаких смешных замечаний от Роба. Или оскорблений от Шарлотты, с которой я едва не столкнулась в дверях, когда выбегала из класса. Мистер Хилл не отругал меня за то, что я ушла с урока. Я снова стала невидимкой в «Эмпайр-Хай». Кто захочет разговаривать с девчонкой, потерявшей всю свою семью? С девчонкой, которую ненавидела королева школы – Изабелла Пруитт? С девчонкой, которая плакала чаше, чем улыбалась? Я бы сама не захотела с такой общаться.