Забыв обо всем - Энн Мэйджер

— Звук в горах далеко разносится.

— Ты должен был меня предупредить об этом на заброшенной ферме, — пошутила Реджина.

Нико сразу вспомнил, как она кричала в экстазе. Он взял ее руку и поцеловал. Они говорили и говорили, открывая друг другу сердца и души. Никогда с Нико не случалось ничего подобного.

— Я мог бы разговаривать с тобой целую вечность, — признался он. Но тут Реджина зевнула. — Я утомил тебя, да?

— Что ты?! Это вино. Я всегда хочу спать от вина.

Когда красный «альфа-ромео» затормозил у отеля, Реджина сказала:

— Я чудесно провела время. — И тут из глубин ее горла исторгся всхлип.

— Что случилось?

— Ты так мне нужен! Ну почему все так? — шепотом прокричала она.

При этих словах Нико словно лишился воздуха и не мог дышать.

— Вообще-то я не плакса. — Реджина вытерла мокрые щеки.

— Кара…

Она уже была в его объятиях и гладила, гладила любимое лицо кончиками пальцев.

Нико поддел пальцами бретельки ее сарафана, готовый немедленно раздеть ее, слиться с ней, чтобы она никогда не могла покинуть его.

— Не здесь. Нас могут увидеть.

Нико, не слыша ничего, целовал ее губы, плечи, грудь через тонкую ткань сарафана.

— Остановись, пока мы еще можем остановиться. Нас может увидеть гостиничная охрана.

Или, еще хуже, папарацци.

Сделав над собой усилие, Нико отпустил ее, пригладил волосы и заправил выбившуюся рубашку в джинсы. Они посмотрели друг на друга, потом Реджина повернулась и пошла по направлению к отелю. Нико пошел за ней.

Она взяла ключ у портье, а Нико уже ждал ее у лифта. В зеркальной кабине они стояли у разных стенок, не отрывая взгляда друг от друга. Едва дверь номера захлопнулась за ними, Реджина бросилась в его объятия. Они срывали одежду друг с друга, сейчас было не место и не время для прелюдий и нежности. Казалось, с того момента, как они занимались любовью в пещере, прошла вечность.

Нико нежно целовал ее лоб, шелковистые волосы, брови… Она уедет меньше чем через двадцать четыре часа, и неистовое желание остановить время овладело Нико.

— Кара. О, Кара! — Забыв обо всем на свете, он страстно шептал слова любви на итальянском. Его руки ласкали ее груди, живот, бедра.

— Я безумно хочу тебя, — простонала Реджина и приглашающе выгнулась под ним, разводя ноги. Ее кожа была в испарине, руки крепко обнимали его за шею. Едва его напряженное естество коснулась ее влажной плоти, она застонала, лихорадочно облизала губы, и Нико окончательно потерял контроль над собой. Он рывком ворвался в нее и был вынужден на миг замереть, так неистово пульсировала кровь в висках.

— О, Нико… Нико…

Реджина начала вскрикивать и стонать, и он ускорил темп, из последних сил удерживаясь на краю.

— Не останавливайся. Только возьми меня с собой.

Они одновременно закричали и содрогнулись в пароксизме страсти. Потом, обессиленные, они долго лежали, не размыкая объятий. Нико гладил ее по голове и снова что-то говорил по-итальянски. Его сердце давало обещания, которые он никогда не сможет выполнить, а Реджина все повторяла и повторяла его имя.

Когда их сердца наконец застучали в привычном ритме, Реджина нежно погладила его влажные волосы. Он услышал сдавленный всхлип.

— Я никогда не плачу, — сказала она.

— Ты уже говорила.

— Только с тобой.

Черт бы все побрал! И почему только он князь дон Нико Карло Джованни Романо? Хватит ли ему сил посадить Кару в самолет и навсегда отпустить ее?

Но если он женится на ней — это будет катастрофа для его семьи, и прежде всего для матери.

Нико стиснул в кулаке шелковую простыню, а Кара продолжала шептать ему на ухо слова любви.

Они так и провалились в сон, не разомкнув объятий.