Женщина на все времена - Элизабет Хэран

— Мистер Хетфорд прислал в Лондон фотографический снимок усадьбы. Она произвела на нас впечатление.

Хэнк усмехнулся:

— Вы взяли с собой этот снимок?

— Да, он у меня. По-моему, фотография лежит вместе с документами. Одну минуту, — Нола порылась в сумке и вытащила снимок.

Бредли рассматривал фото. На нем был запечатлен дом с балюстрадой вокруг всего второго этажа и с витыми железными перилами. Сзади можно было различить несколько хозяйственных построек и два флигеля. Еще какие-то здания… Да, это, конечно, дом Ленгфорда Райнхарта, только…

— Вероятно, фотографию сделали очень давно, — высказал свое предположение Хэнк.

— А что там произошло за это время? Какой-нибудь балкон обвалился? — язвительно спросила Нола.

Хэнк примирительно улыбнулся:

— Мы скоро приедем, и вы все увидите сами.

Бредли натянул поводья, и лошади встали. Они как раз добрались до вершины холма — отсюда была видна вся усадьба. На какое-то время Нола потеряла дар речи. Она все сравнивала и сравнивала фотографию с тем, что простиралось перед ней.

Дом был на месте, но с того момента, когда делали снимок, он явно пришел в упадок. Железные перила местами сломались, а на веранде их не было совсем. Что касается хозяйственных построек, даже издалека было видно, что их требуется заново покрасить.

Словом, на фотографии был хорошо ухоженный сельский дом с лугом и большими клумбами. Сейчас все выглядело запущенным, а от клумб не осталось и помина. Хэнк тронул Нолу за локоть, чтобы привлечь ее внимание, и показал на маленький флигель, расположенный налево от главного дома.

— Гален с детьми живет там, — сказал он. — Собственно говоря, там должен был бы квартировать и новый учитель, — Хэнк в смущении приподнял брови.

— Ничего страшного. Я полагаю, мы сможем решить все проблемы, — уверенно заявила Нола.

— Флигель справа — бывшая школа. Раньше на ферме было много рабочих и обслуги побольше. У некоторых имелись семьи. Дети учились в поместье. Вероятно, им преподавала жена мистера Хетфорда. — Бредли указал на другие здания на фотографии. — Дом для овчаров, конюшня, силосная башня. На этом снимке не видно хлева, в котором держат коров. Птичника тоже не видно.

Нола кивнула и внимательно посмотрела на фотографию.

— Для одинокого владельца фермы хозяйство громадное. Должно быть, мистер Райнхарт планировал иметь большую семью. Для чего иначе он бы стал все это строить? Да и дом ведь не маленький!

— Дом действительно большой. Самый большой в округе. Однако мистер Райнхарт никогда не выезжает из своего поместья. И к нему, насколько я знаю, тоже много лет никто не ездит.

— Но как же он может управлять таким хозяйством, сидя дома? — Нола была очень озадачена всеми этими подробностями.

— Все делает Гален Хетфорд. Да и решения принимает тоже он.

— Один?

— По большей части, насколько я знаю. Нет, конечно, хозяин — мистер Райнхарт. Наверное, он дает Галену указания. О Ленгфорде Райнхарте разное говорят. Был слух, например, что он почти все время проводит в комнате, где очень мало света. Ни с кем практически не общается. Таких людей называют отшельниками. Вроде бы он сам ведет бухгалтерские книги, хотя, думаю, в последние месяцы в них мало что приходилось записывать. Так что вся ответственность за хозяйство лежит на Галене, а у него, как вам известно, трое детей растут без матери. Бедняге Хетфорду нелегко.

Нола не знала, что на это сказать. Она была смущена. Смутился и Хэнк Бредли:

— Собственно, я не должен был вам все это рассказывать.

Молодая женщина постаралась взять себя в руки.

— Спасибо, что доверились мне, Хэнк. Мне полезно узнать хотя бы немного об обстоятельствах жизни детей, которых я буду воспитывать. Судя по всему, здесь есть проблемы.

— Галена мне на самом деле жалко. Он вкалывает с утра до ночи, и конца этой работе не видно. Думаю, больших прибылей у мистера Райнхарта сейчас нет, как и у многих других скотоводов. Все, что зарабатывает, он вкладывает в хозяйство. Если засуха в ближайшее время не кончится, овцы начнут падать. Травы-то нет.

— Скажите, Хэнк, а почему мистер Хетфорд работает именно здесь? Такой человек, как он, мог бы устроиться на действительно богатой ферме.

— Гален попал к Райнхарту совсем молоденьким парнишкой. Тогда у него как раз умерли родители, и мистер Райнхарт взял его под свою опеку. Он был ему как отец. Ферма Райнхарта для Галена не только место работы. Он любит эту землю и верит, что она даст возможность обеспечить будущее его детей. Хетфорд мечтает о том, чтобы все здесь восстановить и сделать имение таким, каким оно было раньше.

«Что же, — подумала Нола Грейсон, — похоже, этот человек заслуживает уважения». Вслух она сказала совсем другое:

— Знаете, я от всей души надеюсь, что смогу быть ему полезной. Вы как думаете, Хэнк?

— Да, Галену стало бы намного легче, но мне с трудом верится, что мистер Райнхарт согласится вас оставить. Он даже нас, тех, кто помогает на ферме постоянно, не жалует. Сейчас я не знаю, сколько здесь пробуду. Все будет зависеть от того, что они решать делать с вами и как спланируют вакцинацию своих овец.

— А почему мистер Райнхарт не наймет на эту работу никого другого?

— Никто не пойдет.

— Почему?

Хэнк выглядел обескураженным.

— Даже не знаю. Пытался выяснить, но что-то все молчат.

— Разве с ним так тяжело работать?

— Трудно сказать, каким он был раньше. Сейчас, я уже вам говорил, мистер Райнхарт мало во что вмешивается. Он очень нелюдим. У нас таких не любят.

Нола задумалась. Выражение лица Хэнка Бредли и тот факт, что Ленгфорд Райнхарт и со своими знакомыми — мужчинами! — нелюбезен, не сулили ей ничего хорошего. Она спросила себя, что ждет ее в этом когда-то таком красивом, судя по фотографии, а теперь столь запущенном имении.

— Поехали? — спросил Хэнк.

Она кивнула.

Нола очень удивилась тому, как быстро на австралийской равнине наступает ночь. Между тем зрелище было завораживающее. Сначала в течение четверти часа небо каждую минуту меняло окраску, потом вспыхнуло еще раз багрово-красными тонами, и сразу стало темно. Сумерки, сопровождавшие английский летний вечер, здесь отсутствовали.

К главному дому Хэнк Бредли и привезенная им учительница подошли в темноте. Дом выглядел нежилым. Лужайка и клумбы заросли сорняками. Свет не горел ни в одном окне, и около других построек тоже не чувствовалось никакого движения. Что они там, с одной свечой, что ли, сидят?

— Гален, наверное, ужинает у себя, — объяснил Хэнк извиняющимся тоном.

Столь долгое путешествие закончилось — Нола Грейсон стояла перед домом, в котором предполагала жить и работать.