Горгона и генерал - Тата Алатова

— Думаю, что король уверен в моей смерти. И восставать из мертвых мне пока не слишком хочется. Тут в последнее время стало так интересно.

— Господи, — воскликнул Чарли, — хоть ты не влюбляйся в эту ведьму!

Они проговорили почти до рассвета, и Траппу даже немного стыдно было рано утром отправлять невыспавшегося, похмельного Чарли снова в дорогу.

Шарль выглядел еще более помятым. По нему словно стадо коров прошло. Что горгона сделала с этим ребенком за ночь?

Впрочем, генерал предпочел бы не знать ответа на этот вопрос.

Когда всадники скрылись из глаз, Трапп повернулся к молчаливой, печальной Гиацинте.

— Все еще расстроены, что не нашли свой сундук с сокровищами?

— Ваш сундук с сокровищами, — поправила она. — Я намереваюсь вас обокрасть.

— Интересно было бы посмотреть, как вы станете распоряжаться состоянием в этой деревне.

— Король скоро заберет меня отсюда! — гнев приободрил её, расправил плечи, заставил вскинуть подбородок.

— Король, насколько я понял, скоро пойдет к алтарю… Кстати, на ком он женится?

— На младшей дочери Бронксов, старинный род, горы золота, — с явной неприязнью ответила горгона. — Жеманная девица с длинным носом. Они объявили о помолвке прямо в день её восемнадцатилетия.

— И вы сразу бросились за ядом?

— Да не травила я её, — рассердилась Гиацинта. — Это Люси меня подставила.

— Люси?

— Любовница короля.

— А вы…

— А я его возлюбленная.

Трапп почесал в затылке.

— Боюсь, что мне не понять этих тонкостей, — признал он. — Кстати, я знавал одного Бронкса. Лорд-распорядитель, он короновал щенка.

— Да Бронксы вечно около трона ошиваются, — фыркнула Гиацинта и подхватила его под руку.

— Осторожно, тут лужа, — предупредил её Трапп.

— Ночью шел дождь?

— Крепко спали, Гиацинта? Не слышали, что нас едва не снесло грозой?

— Да я добрых два часа вытирала сопли Шарлю, который намеревался немедленно пойти и убить вас. А вас беспокоила гроза? Ваша башенка шаталась, генерал? Вам было страшно?

— Убить меня? — он так поразился, что даже замедлил шаг. В неярких лучах утреннего рассеянного солнца горгона действительно выглядела усталой. Она даже не успела соорудить на голове сложную астрономическую башню, и её волосы были небрежно заплетены в косу. Однако и белила, и мушки находились на месте.

Несгибаемой силы воли человек.

— Шарль считает недопустимым, чтобы мы делили этот замок пополам. Он видит в вас угрозу моей чести и благополучию.

— Но вы же ему рассказали про тот стилет, который прячете в юбках? Не боитесь пораниться?

— Я умею им пользоваться, — с горькой усмешкой отозвалась она.

Трапп широко зевнул.

— Я, c вашего позволения, отправлюсь спать. Вам тоже следует отдохнуть, дорогая.

Гиацинта покачала головой.

— Когда мне отдыхать? Я еще не нашла ваши сокровища.

— А, ну да. Тогда конечно. Развлекайтесь. Кстати, Чарли мне оставил кошелек с деньгами. Хотите его тоже украсть?

Она посмотрела на него с такой задумчивостью, что у Траппа даже уши зачесались.

— Никогда мне вас не понять, — заявила Гиацинта удрученно. — Вы у меня просто не складываетесь в одно целое. Одни сплошные противоречия, а не человек!

— Приятного дня, Гиацинта, — вежливо пожелал её Трапп и отправился внутрь замка.

Поднимаясь вверх по лестнице, он думал о том, что ревнующий Шарль Стетфилд нипочем не согласится с просьбой Чарли и расскажет королю о встрече с опальным, но великим генералом.

И что-то подсказывало Траппу, что ничем хорошим это откровение не закончится.

11

— Расскажите мне о своем детстве, Гиацинта.

— О детстве? — она рассеянно гоняла горошек по тарелке, думая о чем-то своем, и откликнулась не сразу.

Горгона так мало ела, что Трапп начал всерьез опасаться, как бы ненароком не обрести здесь труп умершей от голода красавицы.

— Я выросла в Брене.

— О, — ответил генерал без всякого выражения. — Это вроде где-то на севере?

Этим утром он встал так рано, что даже успевал позавтракать вместе с горгульей. Что-то беспокойное толкалось в груди Траппа, лишая его обычно безмятежного сна. Подспудное ощущение тревоги и подступающей опасности.

Своим предчувствиям Трапп научился доверять, но источника беспокойства обнаружить пока никак не удавалось.

— Да, — так же рассеянно ответила Гиацинта, — далеко на севере.

Когда принцу Джонни исполнилось тринадцать, старый король Ричард отправил их с Траппом в большое путешествие по стране. Предполагалось, что будущий король должен знать, чем именно он будет править. В ту поездку они добрались до самых отдаленных уголков, и Трапп смутно помнил замызганный городишко, о котором говорила гематома.

Крохотное селение с жалкими хижинами и унылостью нищеты.

— Это большой промышленный город, — Гиацинта потянулась и налила себе вина.

Трапп начал пить по утрам куда позже, чем эта женщина. Что с ней такое происходило?

— У моего отца рудники, — продолжала она меланхолично. — Лет двести назад моя семья получила титул за то, что снабжала корону железом и серебром. У меня было довольно скучное и до ужаса добропорядочное детство. Отец мечтал вырастить меня как настоящую леди… И я выскочила замуж за первого попавшегося маршала, чтобы сбежать от этих бесконечных нравоучений.

Гиацинта слабо улыбнулась.

— Хорошие девочки должны ходить медленно, говорить тихо, двигаться плавно… Они должны уметь танцевать, рисовать и музицировать. Ну и все такое.

— А молодые поклонники вас не привлекали? Наверняка за вами ходили толпы.

— Толпы поклонников из Брена, — Гиацинта дернула плечом. — А я не собиралась оставаться там до конца своих дней. Отец и слышать не хотел о том, чтобы отвезти меня в столицу.

— Где вы раскопали Стетфилда?

— Он приехал на охоту и остановился в нашем доме, потому что это самый большой и удобный дом в округе. Только у нас у он мог получить столичный комфорт.

Трапп молча разглядывал её нежное, затуманенное дымкой сентментальных воспоминаний лицо. Ни одна черточка не выдавала в этом лице вранья, а уж обманщиков он повидал достаточно.

Маршалу Стетфилду было наплевать на комфорт — это раз.

Он никогда не уезжал на охоту дальше, чем на расстояние двух дней от столицы — это два.

И только безумец мог бы отправиться охотиться так далеко на север, до того скудной была тамошняя земля, а в лесах днем с огнем не сыскать было даже самого завалящего зайца.

— Как мило, — наконец сказал он. — Полагаю, что старика Стетфилда пронзила любовь с первого взгляда?

— Ничего подобного, — Гиацинта рассмеялась. — Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы очаровать его. Меньше всего в своем почтенном возрасте Стетфилд был расположен думать о женщинах.

— И ваш отец согласился на этот брак?

— Неа. Мы сбежали, — беззаботно отозвалась горгона. — С тех пор я отца так и не видела. Вероятно, он все еще полон негодования.

Трапп