Капелька Солнца - Ольга Кандела

Есть ещё третий вариант — оставить зонт на крыльце. Тоже нельзя. Оттуда его могут уволочь, тем более на улице уже смеркается. А по ночам какой только сброд не шляется по городу.

Значит, зайти и оставить в холле. У Кая есть запасной ключ. Под козырьком крыши, в неприметной щелочке. Догадаться невозможно, но я-то знаю.

Вздохнула с облегчением. Теперь, когда в голове был план, стало спокойнее. И решительности прибавилось.

Возничий домчал быстро. Я и глазом моргнуть не успела. И вот уже стою у знакомой калитки. Кованый заборчик[U1]. Вензеля и завитушки. Круглая, отполированная до блеска ручка и щеколда, до которой легко можно добраться, если просунуть ладонь между прутьев.

Калитка открылась с еле слышным скрипом, и я инстинктивно замерла, боясь быть замеченной. И, лишь убедившись, что вокруг никого нет, ступила во двор.

На дорожке лежало несколько кленовых листьев, сорванных безжалостным ветром. Или же сбитых дождем. Он и сейчас моросил, оставляя на одежде крохотные невесомые капли.

На крыльце вновь замерла. Разум охватила паника. Что, если запасного ключа не окажется? Но нет, на месте. Пальцы нащупали холодный металл, и дрожащей рукой я провернула ключ в замке. Прислушалась, приложив ухо к двери. Тишина. С гулко стучащим сердцем толкнула створку и ступила внутрь.

В холле темно. Свет, льющийся из приоткрытой двери, выхватывал знакомые очертания. Кресла для посетителей, небольшой журнальный столик и… до боли знакомое лицо.

Кай…

Он стоял прямо напротив. Чуть склонив голову набок и поглаживая ладонью гладкий подбородок. Смотрел выжидающе, о чём-то размышляя. Причём усиленно — на лбу пролегла глубокая вертикальная морщинка. А одежда на нём всё та же, в которой он приходил к графу — так и не переоделся. И волосы взъерошены. Лицо помятое, будто спросонья. Днём Кай не позволяет себе выглядеть неопрятно. Сколько его знаю, он всегда собран. Свежие рубашки, наглаженные брюки, чемоданчик, в котором всё лежит на своих местах. Сейчас же… ему было явно не до собственного внешнего вида.

Я же… Я так и застыла на пороге, не в силах оторвать от него взгляда. И сказать бы что-то надо. Да только язык прилип к небу. И в горле ком, который все никак не удается сглотнуть. И забыла уже совсем, зачем сюда пришла. И про зонт треклятый, и про ключ, что сжимаю в руке. Стою — и шелохнуться не смею.

Но стоило ему сделать шаг навстречу, как я испуганно отшатнулась. Стремительно развернулась и бросилась за дверь. Но он оказался быстрей. Схватил меня за запястье и рывком потянул к себе.

— Стойте! Откуда это у вас?

Он смотрел на ключ, зажатый в ладони. Голос его был суров и строг. А во взгляде горел пожар. И ещё от него отчётливо несло спиртным. Наверняка открыл бутылку того дорогого бренди, что берег для особого случая. Правда вот, случай должен был быть совсем не таким.

— Откуда?! — он настойчив. И теперь в голосе слышится ещё и угроза.

И рука его на моём запястье вдруг сжалась слишком сильно. Ключ выпал, с гулким стуком ударился о паркет.

— Кай, больно! — то ли всхлип, то ли жалобный крик.

И он тут же испуганно отпустил. Перехватила ноющее запястье и прижала к груди. К горлу подкатил колючий ком, так и норовя выплеснуться болезненными рыданиями.

Нельзя. Не здесь. Не сейчас.

Я старалась не смотреть на него. Но слышала, как тяжело он дышит. Почувствовала, как он вновь приблизился и вдруг… обхватил лицо ладонями. Большими, горячими. Заставил посмотреть в глаза.

Секунда, вторая.

Я знала, что он в них ищет. Знала, что он уже обо всем догадался, потому как злость сменилась негодованием, волнением и… облегчением.

— Айрель… — шепот, почти что в самые губы. И он приник к ним в крепком поцелуе.

Часть 2.2

И отстраниться не дал, когда я попыталась его оттолкнуть. Лишь крепче прижал. И я почувствовала, как быстро-быстро бьётся его сердце под моей ладонью.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала с мольбой, пользуясь короткой передышкой.

И он послушался, отступил. И мне стало жаль разорванного прикосновения.

— Идем. Ты мне всё расскажешь, — он попросил мягко, но при этом не дал ни единого шанса для возражений.

Кай закрыл входную дверь на замок и повел меня вглубь дома. В гостиную, где дышал жаром камин, где было светло, и мне сразу стало неловко. За эту неприглядную внешность, за бесформенное оплывшее тело.

А он, будто не понимая, всё не сводил с меня взгляда.

— Кай, не смотри на меня… — И просьбы будто не услышал. Напротив, лишь подсел ближе и попытался завладеть ладонью.

Но я не дала. Одернула руку. Они ведь у меня теперь грубые, шершавые. И ногти обломанные, а местами обкусанные. Стыдно…

Но Кая это, кажется, мало волновало. Он всё равно перехватил руку и сжал меж своих ладоней, ухоженных, мягких и очень чутких.

— Не отстраняйся. Когда я прикасаюсь к тебе, я вижу тебя настоящую, — он отчего-то шептал. И в шёпоте этом крылось нечто интимное. Так говорят, когда хотят доверить самое сокровенное.

А ещё он находился непозволительно близко. Так близко, что я видела каждую черточку, каждую складочку, каждую родинку на его лице. И нестерпимо сильно хотела до него дотронуться. Отвести тёмные пряди волос, что падали на глаза. Коснуться шрамика, перечеркнувшего верхнюю губу, отчего улыбка у него выходила чуть кривоватой, но все равно светлой и обаятельной. Провести по линии носа, узкого, с еле заметной горбинкой чуть ниже переносицы.

Это лицо стало для меня родным. И так непривычно сейчас было глядеть на него, понимая, что не сможешь больше прикоснуться. А собственное лицо и вовсе хотелось спрятать под маской. Ну, или хотя бы свет приглушить — в темноте проще прятаться. И от него, и от себя самой.

— Это ведь не твоё тело? — Он будто прочитал мои мысли.

— Откуда ты знаешь?

— Тебе в нём неуютно… — Он даже не представляет насколько… — И то, прежнее, тоже не твоё, верно? — и вновь попал в точку, а мне осталось лишь согласно качнуть головой. — Где же тогда настоящее?

Вот теперь это было похоже на вопрос. Вопрос, на который он не знал ответа, и потому глядел сейчас напряженно, испытующе. И хотелось бы его успокоить… да только нечем.

— У меня его нет, Кай…

— В смысле? — он потряс головой, отчего отросшие тёмные волосы упали на глаза. — Но ведь было когда-то?

Он ещё на что-то надеется, цепляется за слова, пытаясь найти выход из этой