Терпеть тебя не могу - Мария Бокарева

Глупости какие! Мне на него плевать!

Убрала телефон в карман и бросила безразличный, даже какой то пренебрежительный взгляд в ту сторону, откуда доносился смех.

И, конечно же, выхватила его! Высокий, плечистый стоял и смотрел на меня с едва заметной ухмылкой у самого истока очереди, а глаза так ослепительно сверкали блеском азарта, что сомнений не осталось — он в игре. И я в игре тоже. Пусть и не по собственной воле.

Ну ничего! Мы ещё посмотрим, кто кого.

Какую-то секунду мы пялились друг на друга, а потом я резко отвернулась, разорвав взгляд, и всеми силами старалась вести себя непринужденно. Хоть и трясло всю, как холодец на новогоднем столе.

В какой-то момент даже подумала сбежать, но выглядело бы это ещё глупее, и я просто спряталась за широкой спиной парня, стоящего впереди меня.

Ну, или не очень широкой. И ничего, что этот парень был младше и ниже меня почти на целую голову. Но это — мелочи.

— Под столом у тебя было бы больше шансов, — прозвучало с легким смешком у самого уха, от чего я подскочила на месте и, резко развернувшись, встретилась с серыми как сталь глазами. Глазами, способными свести с ума любую. Любую… Но не меня!

И кто его научил так быстро и незаметно подкрадываться?

Артем за считанные секунды оказался слишком близко и слишком неожиданно. Настолько, что я испугалась. И это не тот липкий и ужасный страх, который постепенно сжирает, а тот, который исчезает в моменте, щекоча живот и сбивая дыхание.

— Ты о чем? — постаралась придать уверенности дрожащему голосу, сделав вид, что не поняла его.

— Проехали, — усмехнулся, протянув мне в руки чашку с горячим кофе. — Я пока не знаю сколько обычно ты кладёшь сахара, поэтому добавлять не стал.

От этого жеста доброй воли аж в горле пересохло, да так, что этот кофе вошёл бы в меня одним глотком, но, выждав нужный момент, я нашла в себе силы вернуть его обратно в руки Шолохова. Было даже страшно представить, какую цену мне пришлось бы за него потом заплатить.

— Спасибо, но ты все равно не угадал. Терпеть не могу с молоком, — произнесла не очень-то вежливо, скрестив руки на груди, и отвернулась обратно, уткнувшись в спину… То есть, в макушку все того же парня.

Надеюсь, теперь он от меня отвяжется. Или так и будет дальше на грубость нарываться.

— Оке-ей, — задумчиво протянул Шолохов, ничуть не возмущённый моим отказом, и после короткого молчания бросил, перед тем, как уйти. Только уже не мне и совсем сухо:

— Угощайся!

Против воли я обернулась, чтобы посмотреть, как предназначенный мне напиток быстро перекочевал в руки рыжеволосой девушки, только что примкнувшей к очереди, и быстро лишил ее способности ясно выражать свои мысли.

— Ээ… Это… Это же Шолохов? — пролепетала, широко распахнув глаза от шока, и тут же довольная, с трясущимися руками побежала за соседний столик делиться этой ошеломительной новостью со своей подругой, — Очуметь, Танька, ты видела? Как думаешь, я ему понравилась?

Боже, счастье-то какое!

— Полная деградация, — пробубнила себе под нос, и, вздохнув, перевела взгляд на кофемашины, чтобы прикинуть, есть ли у меня ещё шансы дождаться своей очереди и успеть поесть ещё не остывшую кашу.

Но то, что я увидела, заставило меня задержать там взгляд чуть дольше. Артём снова обошёл всю толпу и оказался в числе самых первых. Сказав что-то неопределенное парню, собирающемуся налить себе кофе, быстро получил внеочередной доступ к аппарату.

Конечно же никто не стал возражать. Этому здоровому лосю попробуй возрази. Отсюда и длинные очереди, вот как раз из-за таких бессовестных наглецов.

Все желание взбодриться крепким напитком улетучилось в секунду. Недовольно цокнув языком, я взяла с подноса никому не нужный апельсиновый сок и спокойно отправилась есть свою кашу. Надеюсь, ещё тёплую.

И каково было мое удивление, когда, приближаясь к своему месту, я увидела хмурую Катю, ковыряющую ложкой хлопья, и довольного Бойцова, отдаляющегося от нашего столика.

— Все в порядке? — первым делом поинтересовалась у подруги, оглядываясь на высокого и коренастого парня.

— В полном!

— Чего он хотел?

— Салфетки. На их столе закончились.

Конечно же я поняла, что Катя что-то не договаривает, но не стала докучать ее своими вопросами. Не привыкла лезть в чужую душу, тем белее к тем, кто не желает мне ее открывать. Мы знакомы совсем немного, но я заметила, что девушку будто подменили за это короткое время, пока я отсутствовала. И не только потому, что она закрылась в себе, а потому что с лица стерлась былая улыбка, превратившись в серую тень, и в глазах образовалась зияющая пустота.

Теперь аппетит совсем пропал. Так и сидели вдвоем, молча ковыряясь в тарелке, пока на стол не приземлилась маленькая белая чашка с ароматным кофе, а на стул, стоящий напротив, не плюхнулась пятая точка Шолохова:

— Никогда не думал, что когда-нибудь буду метаться по столовой, как услужливая официантка, — откинулся на спинку стула, расслаблено наблюдая за тем, как я все-таки отправляю в рот первую ложку с кашей, чтобы продемонстрировать всю глубину моего безразличия к его появлению.

— Глупая привычка, Шолохов, делать то, о чем тебя не просят, — равнодушно произнесла, даже не удосужив его взглядом. Но и без этого прекрасно чувствовала, как он взбешён.

— Запомни, Милка, я не делаю то, о чем меня просят, я делаю только то, что хочу. — а потом то ли угрожающие, то ли обещающе, — и всегда получаю все, что хочу!

Взгляд, как ледяная сталь, проник в самую душу и внутри все разом похолодело. Меня изрядно залихорадило от новых неясных ощущений, при чем так натурально, что руки пришлось спрятать в рукава кардигана.

Хотя, причиной вполне мог быть и злой январский сквозняк, случайно ворвавшийся в наш зал.

На какое-то мгновение мы оба зависли, парализуя друг друга глазами, а потом он резко подскочил и ушёл, оставив только обещание и эту проклятую чашку с горячим напитком.

Пальцы устало прилипли к вискам, и я облокотилась локтями на стол, совсем забыв про присутствие рядом такой же отрешенной подруги. Только спустя какое-то время обратила внимание на ее сожалеющий взгляд.

— Ничего не скажешь?

— А чего тут говорить, — неоднозначно повела плечами Белова. — Очевидно, что тебя пометили жирным крестиком, и будь уверена, этот точно не отступит, пока не превратит его в галочку.

И почему-то это очевидное, озвученное вслух, разозлило меня ещё больше. До скрежета зубов и до мелкой дрожи в пальцах.

Кааак же он