Голливуд истекает кровью - Х. Р. Пенроуз

Сама того не осознавая, он привел меня прямо в комнату, в которой я жила. Он неторопливо подошел к встроенному шкафу рядом с ванной и отодвинул дверцу в сторону. Я замерла, не веря своим ушам. Как долго я пробыла внизу, чтобы это было сделано так эффективно?

— Не за что, — саркастически сказал он, уходя и оставляя меня одну.

Повернувшись лицом к встроенному шкафу, я увидела, что он битком набит аккуратно развешанной одеждой. Полный всего, что мне могло понадобиться.

Ожидал ли он благодарности? Я подвела бы черту, сказав это в третий раз в течение часа. Ему вообще не пришлось бы покупать это, если бы он не держал меня надежно у себя дома. Шкаф, набитый одеждой? Достаточно, чтобы продержаться долгое время, а это означало, что он планировал держать меня здесь неопределенный срок.

Так что нет, я не была бы благодарна ему за то, что он снабдил меня новой одеждой, даже если бы часть меня хотела оценить дизайнерские этикетки, к которым у меня была слабость.

Прошло три дня, и мне стало скучно. Я покрутила большими пальцами, вздыхая в роскошной спальне, которая быстро стала моим личным пространством. Отсрочка приговора и клетка сплелись воедино.

Я чувствовала себя не в своей тарелке из-за того, что не находилась в своем личном пространстве, окруженная домашним комфортом. Не то чтобы то, где я остановилась, было ниже моего достоинства, но в глубине души я была домоседкой. Мне нужно было удалиться от большинства людей, чтобы полностью перевести дух и расслабиться, чего я здесь сделать не смогла бы. Я знала, что были глубинные причины моего присутствия в этом доме, но они еще не стали очевидны.

Я была полна решимости выяснить эту причину до того, как покинула бы эту крепость, иначе он отправился бы прямо за мной, скорее всего, прислав еще и своих охранников. Причина, очевидно, была не в деньгах. Я бы не приняла его за одержимого сталкера.

Я застонала, мотая головой из стороны в сторону, где она лежала на спинке дивана. Какой был следующий уровень после "скучно"? "Нудно"? Они вернули мне мою сумочку с необходимыми вещами, за вычетом телефона. К сожалению, я не могла даже бездумно полазить по Интернету или социальным сетям, чтобы скоротать время.

За последние несколько дней я лучше ориентировалась в особняке, могла находить дорогу в определенные районы без карты в руках. Возникло странное ощущение, что я привыкла к множеству охранников, которых не знала, вперемешку с теми немногими, кого знала, расставленных вокруг главных входов. Обычно только один или несколько человек следовали за мной на расстоянии, понимающе присматривая за мной. У них хватило ума предположить, что я бы сбежала, если мне предоставилась бы небольшая возможность преподнести себя на блюдечке с голубой каемочкой.

Одетая в черные леггинсы и футболку большого размера, я забрела в кинозал, чтобы запоем посмотреть все доступные фильмы. Взяв банку газировки из полностью укомплектованного холодильника в дальнем конце комнаты и открыв шкафы и выдвижные ящики, я наконец нашла то, что искала. Черт возьми, да.

Улыбка растянулась на моих губах. Было немного жалко, что пакет сладкого и соленого попкорна вызвал у меня все эти радостные флюиды. Однако я относилась к этому как к полноценному впечатлению от кино.

Присев в углу Г-образного тканевого дивана, я поерзала, пока не устроилась поудобнее, поставив еду и напитки рядом с собой. Схватив пульт, я нажала несколько кнопок.

Да! У него были Netflix и Prime.

Радостно покачиваясь на своем сиденье, я вспомнила сериал, который мне пришлось прервать на середине серии на прошлой неделе, и продолжила.

Пару часов спустя, примерно через три серии, я с трудом села и вытянула руки над головой, опустив их, чтобы расправить плечи. Мое тело затекло. Я не привыкла бездельничать. Отсутствие цели и ограниченный выбор в этом месте сеяли хаос в моем теле и разуме.

Пока я стояла, собирая мусор, в комнату, покачиваясь, вошла великолепная женщина, одетая с ног до головы в дизайнерскую одежду. Инстинктивно я посмотрела на свою повседневную одежду, поморщившись от того, насколько невзрачно выглядела по сравнению с ней. По ее взгляду я поняла, что она подумала точно так же.

Сравнение было похитителем радости, от которого я страдала, никогда не чувствуя себя достаточно хорошо. Слишком толстая. Слишком худая. Я ущипнула себя за руку, возвращая внимание к настоящему и не теряясь в жалости к себе.

Брюнетка была одета в облегающие джинсы и белую блузку, на руке у нее висела сумочка от Chanel. Я отчетливо видела ее красный лифчик сквозь прозрачный материал.

Думаю, это было сделано специально.

— Кто ты? — спросила она с раздражающей хныканьем в голосе. Хотя, судя по ее оценке, я распознала блеск понимания в ее глазах. Она точно знала, кто я такая.

— Я Пэрис, — я вздохнула, желая, чтобы она развернулась и вышла из комнаты, чтобы снова оставить меня в блаженно скучающем покое.

И подумать только, раньше я молча молилась о какой-нибудь интересной компании. Очевидно, жизнь хотела повернуть мою просьбу забавным образом.

Решив быть вежливой и покончить с этим, я спросила, приподняв бровь:

— А ты кто?

— Я невеста Рейна, — заявила она, вздернув свой задорный носик. Невеста?

Оглядев ее, отметила, что ей, вероятно, сделали пластику носа — он выглядел слишком скульптурным, чтобы быть естественным. Какая-то часть меня чесалась достать линейку, чтобы проверить симметричность части тела, удовлетворяя свое любопытство. Я бы вечно беспокоилась о том, что кто-нибудь ударил бы меня кулаком и сломал бы упомянутый оплаченный нос.

Не то чтобы я имела что-либо против пластической хирургии в малейшей степени, будь то в эстетических целях или желании. Будучи частью голливудского круга, я видела все это. И если вы хотели этого и могли себе это позволить, то почему, черт возьми, нет? Каждому свое.

Я посмотрела на ее безымянный палец, отметив отсутствие какого-либо кольца, подтверждающего ее заявление. Один из них лгал. Это была она? Или он?

— О, он мне купит, — она пренебрежительно махнула рукой с уверенными словами. Конечно.

У меня было предчувствие, что эта женщина могла стать серьезной занозой в моем боку. Так что да.… трахните ее и ее идеальный нос.

Поскольку мне вбили в голову, что я не могла уйти, я решила выводить из себя любого, с кем я вступала в контакт и кого не знала, не пошло бы на пользу. Особенно нравилось, когда передо мной стояла эта женщина.

Обычно я старалась руководствоваться