Найди - Фэя Моран

— То, что ты приказывал мне сделать, не является местью. — И хотя внутри всё болезненно сжимается от горечи, Гай пытается говорить сурово. Наручники на его запястьях издают лязг. — Никогда не являлось.

— Да? Это почему же?

— Каталина не виновата в том, что произошло с мамой. Хватит. Нам нужно оставить её в покое.

Вистан разражается хохотом. Вполне ожидаемо от безжалостного убийцы, движимого одним лишь желанием — убить как можно больше людей.

— Да. Девчонка ничего не сделала своими руками, однако сделал её отец. — Он кивает, будто собирается соглашаться со всем, что скажет сын. — Считай её предметом, неодушевлённой вещью, которая должна быть приведена в жертву во имя чести. А честь свята для нашего рода.

— Можно поступить иначе, — выдаёт Гай, на этот раз в голосе звучит злость. — Необязательно поступать так, как того хочешь ты.

— Нет, — качает головой Вистан, — другого выхода нет. Убийство её папаши не будет считаться законченным делом. Он должен страдать, равно как страдали мы в своё время. — Наклонившись к лицу Гая, он тычет его в грудь, произнося: — Я – глава Могильных карт. Я не оставляю людей, перешедших мне дорогу, невредимыми: будь то физический вред или моральный.

Гай поднимает глаза. В них ясно горит гнев вперемешку со скользким чувством страха. Голос кажется скрипучим, когда он осмеливается произнести:

— Так или иначе, Каталина в безопасности. И я не позволю ни тебе, ни твоим людям навредить ей. Даже если мне придётся умереть.

— Неужели? — усмехается Вистан. Он смеётся над попытками сына дерзить, забавляется беспомощности, а всё потому, что он прекрасно знает, насколько сильно Гай боится его. — Но я уже нанял человека, который сделает за тебя эту работу. По крайней мере, он приведёт и бросит девчонку прямо к моим ногам. А там уже дело завершу я.

Нанял человека, — сам себе повторяет Гай, хмуря брови. Возможно, отец дал задание одному из обладателей серебряной карты, ведь они — самые приближенные к нему солдаты. Но подобные мысли быстро выветриваются из головы. Он не станет пускать своих верных псов на такое пустяковое задание, у них других дел полно, — возражает собственным предположениям парень.

Остаётся один единственный возможный человек. Но Гай молится, чтобы догадка оказалась ошибочной.

— Кого? — спрашивает он, будто надеется услышать ответ.

Вистан ухмыляется. И ухмылка эта куда страшнее гневного голоса или злых глаз. Потом мужчина, ступая чищенными туфлями по сверкающему полу, направляется к дверям.

— И я знаю, что как минимум трое моих людей: Нейтан Блэквуд, Уэйн Томпсон и Зайд Парса, помогают тебе в спасении девчонки. А это предательство. Тебя я убить не могу, но вот они... Просто знай, как только эти ублюдки попадутся в мои руки, мучения их будут страшнее смерти. Ты ведь сам знаешь, как устроены в нашем царстве пытки и наказания за оплошность. Пусть готовятся.

И Вистан Харкнесс, выдав эти жуткие угрозы, выходит из кабинета и запирает за собой дверь.

* * *

Нейт не отходит от окна ни на минуту, периодически выглядывая наружу и сжимая в руке нож, которым скользит по стене возле себя, как бы выводя невидимые узоры. Нож, на котором недавно виднелась кровь.

Я не знаю, что случилось с тем мужчиной далее, но и спрашивать мне не хочется. Я не могу забыть спокойные лица окружающих меня людей, пока лезвие вонзалось ему под кожу.

Каждая секунда, проведённая в доме Лэнса и Софи, заряжается новой порцией напряжения, мне не удаётся в полной мере расслабить тело и успокоить бушующие мысли в голове.

— Вот блин. Я хочу пи́сать, — неожиданно заявляет Нейт, нарушив гробовую тишину.

Я поднимаю брови в удивлении.

— Зачем нам эта информация? — спрашиваю я почти зло.

— Я не могу отойти от вас. Зная тебя, — он демонстративно указывает пальцем на меня, — я почти уверен в том, что ты во что-нибудь вляпаешься.

— Малыш, не преувеличивай, — весело проговаривает Моника, лежащая на диване. — Ты говоришь так, будто для того, чтобы сходить в туалет, тебе нужно пробраться через океан на другой конец света. Иди. Я за ней пока прослежу.

— Не сможешь.

— Смогу.

Нейт щурится, бросая на меня взгляд, а потом заговаривает со мной:

— Обещай, что не доставишь моей крошке неприятностей.

Перевожу взгляд на Монику, потом снова на него:

— Не хочу давать обещаний, которые могу не выполнить.

— А ты просто выполни.

— Иди в задницу, Нейт. Я не обязана тебе что-то обещать.

— Ах! Какая ты упрямая попа!

Моника подскакивает с места, спеша к своему парню. Приложив свои руки на его плечи, она толкает Нейта к двери, приговаривая, что сможет за мной уследить и чтобы он наконец уже шёл в туалет, раз так хочет.

Комната тут же погружается в тишину.

Я сижу на кресле с опущенным взглядом, пытаясь бороться с огромным количеством мыслей, смешавшихся в моей бедной голове. Вспоминаю, что однажды мы сидели здесь за чашкой чая в компании Софи. Вспоминаю и её тогдашние слова, адресованные мне: «Она всего лишь ребёнок». Теперь они заиграли новыми красками.

Ему вовсе не восемнадцать, как я раньше думала. Судя по информации в Интернете, ему двадцать два года. А мне всё ещё семнадцать. Рядом с ним я действительно ребёнок, хоть разницы не так уж и много.

— Ты знаешь о том, чем он занимается? — спрашиваю я, как только Моника снова появляется в комнате. — О его работе.

Девушка садится на диван и отвечает:

— Да. Всегда знала. С самого первого знакомства с ним.

— Он убивает людей? — Мой голос хриплый и неуверенный. — Также, как и Гай?

Она отрицательно качает головой, взгляд какой-то сочувствующий. Правда, не понимаю, как она может сочувствовать мне, когда сама совсем недавно помогала друзьям, зная, что меня по итогу ждёт.

— Нет. Нейт числится в подразделении наркоторговли у Могильных карт. Он курьер, развозит наркотики по богатым домам, договаривается с наркокартелями и прочее. Пока убийств от него не требовалось.

Словно меня это должно было утешить...

Я горько усмехаюсь, опуская голову к прижатым к телу ногам.

Нужно что-то делать... Мне нужно понять, как наладить жизнь. Я не собираюсь проводить время с людьми, желавшими моей смерти. Надо что-то