Арлекины и радуги - Ирина Дмитриевна Голыбина

В номере Вера действительно достала из шкафа небольшой чемодан на колесиках с выдвижной ручкой, открыла его и положила на пол. Побросала туда с полок футболки и джинсы, пару свитеров, пиджак прямо вместе с вешалкой. Костя тем временем развлекался с умной колонкой, заставляя проигрывать какие-то русские хиты, которых Вера не знала.

Она зашла в ванную, прикрыла дверь, окинула взглядом расставленную на столешнице косметику, кремы и флаконы. Потом сняла рубашку, сбросила брюки и постояла перед зеркалом в одном белье. Распустила волосы, встрепала их немного, приподняв на макушке.

В таком виде предстала перед Костей, который, еле слышно охнув, велел колонке замолчать и поднялся Вере навстречу.

Его объятия были мягкими, вкрадчивыми и не вызывали желания отстраниться или воспротивиться. Пальцы – на удивление нежные для мужчины – пробежали по ее позвоночнику от шеи до поясницы, теплая ладонь легла на бедро.

Она потянула Костю к кровати, но он, помотав головой, подхватил ее и усадил на стол. Теперь их лица были на одной высоте, ее, пожалуй, даже немного выше. Костя осторожно спустил ей с плеч лямки бюстгальтера. Отступил на шаг и, не сводя с Веры глаз, начал расстегивать пуговицы у себя на рубашке.

Она сама сняла бюстгальтер, бросила на пол, Костя освободился от рубашки и джинсов и прижал ее к себе, кожей к коже. Вере казалось, что ее обволакивает неслышная музыка, и она закрыла глаза, чтобы уловить ее и постараться запомнить. Костины волосы щекотали ей ухо, потом опустились ниже – это он поцеловал Вере ключицу и тонкую вену, пульсирующую над ней. Его руки легли ей на грудь, легонько сжали, потом скользнули вниз; Костя снял Веру со стола и уложил на постель.

От того, что это именно он лежит рядом, от нереальности происходящего Вера чувствовала себя как во сне или фантазии, которая вот-вот промелькнет и растает. Она держалась за него, даже когда все закончилось, гладила по волосам, по руке, подсунутой ей под спину. Потом наконец расслабилась и выдохнула, позволив Косте перевалиться на бок. Он полежал так, разглядывая ее профиль на фоне серебристо-голубой стены и зеркальной двери шкафа. В зеркале отражалась тонкая Верина нога, согнутая в колене, волосы, разбросанные по подушке, плавный холмик груди.

Костя сел, прислонясь к изголовью кровати, поискал на полу свои джинсы и вытащил пачку сигарет.

– В номере нельзя курить, – предупредила его Вера.

– Я знаю. Выйдем на балкон?

Костя натянул джинсы на голое тело, Вера накинула плащ. Балкон смотрел на задний двор отеля; там было пусто, если не считать пары кошек, дремавших на скамейке. Приближался вечер, и солнце садилось, расцветая оттенками рыжего, алого и багрового. На перила балкона приземлилась стрекоза, помахала хрустальными крылышками. Вере показалось, что она косится на нее подозрительным круглым глазом.

– Тебе обязательно завтра уезжать? – спросил Костя, не глядя на Веру. Он стряхнул пепел, и тот полетел, подхваченный ветром, в сторону.

– Да. Обязательно.

– Только встретились, и сразу расставаться… Мне бы хотелось еще тебя увидеть. Скажи как?

– В соцсетях, – отшутилась Вера. – Подпишись на Венскую штаб-квартиру ООН, аккаунт веду я.

– Меня в соцсетях нет, – проворчал Костя. – И вообще, это не то же самое.

– Тогда полетели со мной.

– В Вену?

– Ну да. Что такого? Я у тебя была, теперь прошу ко мне.

– Смотри, пожалеешь! Я могу и согласиться.

– Так соглашайся. Я даже с билетом помогу. Точнее, мой секретарь. Виза у тебя есть?

– Ты не поверишь, но как раз виза имеется.

– Значит, иди собирайся. Завтра улетишь со мной.

Костя заглянул ей в лицо, словно проверяя серьезность предложения.

– А если приживусь? Мне торопиться некуда. С работы выгнали, семьи нет. Эмиграционная служба тебя не накажет за ввоз нелегала?

– Я тебя сама выставлю. Как только надоешь.

– Надо постараться не надоесть, – усмехнулся Костя.

– На самом деле мне сюда через неделю еще раз ехать. Заканчивать дела. Так что прокатимся вдвоем туда-обратно. Как тебе план?

– Соблазнительно. Ну, Вера Леонидовна, если не шутите, то летим в вашу Вену. Посмотрю хоть, какая она. В оперу пойдем?

– Как прилетим, первым делом.

– Считайте, уговорили.

– Тогда топай домой, собираться.

Костя обулся, надел свитер.

– Еще мне понадобится фотография твоей визы и паспортные данные. Я билет закажу.

– Точнее, твой секретарь?

– Именно.

– Вы, Вера Леонидовна, удивительная девушка!

– Небесное создание, – подтвердила она.

Костя удивленно задрал брови.

– Ты вчера говорил. С пьяных глаз, – объяснила Вера.

– И был прав. До вечера?

– Пока!

Глава 4

Шале в Бад-Ишле у Магнуса Эдлингера действительно имелось, поблизости от Императорской виллы и термальных купален. Он привез туда невесту, русскую Веру, среди зимы, под самое Рождество. В витринах кивали головами механические Святые Сильвестры с белыми кудрявыми бородами, уличные киоски торговали глинтвейном, и от них тянулся сладкий запах праздничных специй. По вечерам зажигались разноцветные гирлянды на елках, расставленных буквально повсюду, пахнувших свежей холодной хвоей.

В шале елка стояла тоже: пушистая красавица макушкой почти доставала до пятиметрового потолка в центральном холле. Вера при виде нее ахнула, и Магнус глянул на невесту снисходительно, как на ребенка. Там был и традиционный камин, и медвежья шкура перед ним, и тяжелая старинная мебель – шкафы с резьбой, приземистые комоды, обитые кретоном диваны. Шале переходило в семье Эдлингеров из поколения в поколение, и в нем копились нажитые ценности: картины и антикварный фарфор, серебряные подносы и мейсенские статуэтки. Вере их обилие показалось излишним; она предпочла бы дом проще и современнее. Однако Магнус не скрывал гордости, демонстрируя ей фамильную собственность, и теперь уже Вера смотрела на него снисходительно и терпеливо.

Их первое знакомство состоялось на официальном приеме в зале «Гранд-Отеля» между Рингом и Малерштрассе; Вера пришла туда одна, без сопровождения, и собиралась отбыть только парадную часть, с речами и тостами, а потом сбежать. Сбежать не получилось – обаятельный длинноногий Магнус развлекал ее разговором, подавал бокалы с шампанским, которые исправно поставляли официанты в смокингах, а при каждой попытке распрощаться уговаривал задержаться еще немного.

Поняв наконец, что прием для Веры – часть работы, он предложил перебраться в ресторан по соседству, где за ужином рассказал о себе: член совета директоров «Эрсте-Банка», занимается благотворительной деятельностью – собственно, она и стала поводом для присутствия на приеме, устроенном ООН. Маску официальности Вера держала почти до самого конца, но, когда Магнус галантно доставил ее домой на такси и попросил о следующей встрече, рассмеялась и согласилась.

Начались свидания: походы в оперу, которую Вера обожала,