Армейская пора - Михаил Леккор

Нет, естественно, — позволил я довольно нагло улыбнуться, — школа есть школа, такая же сельская. Но после, находясь уже на грани окончания среднего образования, пошел по спортивной карьере, уехал в Ижевск, там и прошел курсы ЭВМ на одном из предприятий. Там же потом и немного работал по специальности.

Честно говоря, я и не думал, что в меня в учебном армейском центре так вцепятся. Я ведь хороший биатлонист, вхожу, по крайней мере, в первую сотню спортсменов этого направления в СССР. А меня взяли за воротник, как специалиста по ЭВМ. Тут я тоже кое-что могу, но уже куда меньше.

Малов на мои философские рассуждения лишь глумливо изобразил что-то на лице. Мол, болтать мы все умеем, но делать будем лишь то, что от нас требуют. Понял, молодой, но порывистый?

Я с этим постольку — постольку был согласен. В прошлой жизни меня, как декана пединститута, сколько швыряли в грязь и merde, один только сплошной ужас. А уж тем более, когда зеленый первогодок. Стой по стойке смирно и козыряй, когда на тебя смотрит. Большего ты все равно не получишь.

— Товарищ полковник сегодня после обеда так сказать попросил тебя придти, — хитро улыбаясь, сказал сержант, — причем срочно и обязательно, что уж у него там случилось. Короче, приказ!

Молодой мой так сказать брат (точнее, реципиент)в моей душе, или я в его душе, бог его знает, кто у того находится, готовно был согласен отказаться. Ведь сержант был рядом. Целый сержант! А полковник оказался только где-то рядом. То есть он был в наличии, ведь и новобранец его видел и даже разговаривал. Но все равно, сержант для зеленого рядового был куда важнее.

Вот только сам сержант был явно умнее и так, наверняка, не считал. Поэтому, как решит на это молодой человек, даже и если в пользу своего непосредственного командира, все равно тот настучит по голове. А к него и так к ему очень неровные отношения. И ладно бы от НЕГО К НЕМУ, так еще и от ЕГО К ПОСЛЕДНЕМУ.

Поэтому престарелый (очень условно) Олег Николаевич вовремя заткнул молодого. Это ведь надо просто контролировать тело и ни в коем случае не допускать до оного. А вместо этого высказался уже сам и с умной мыслью:

— Товарищ старшина роты, поскольку вы мой непосредственный командир, то я поступлю, как вы прикажете!

Малов опять откровенно хмыкнул, но уже уважительно. Вот ведь… зеленый. А голова-то у него работает. И его, старшину, уважил и теперь уже он будет отвечать. Ха, но начальника учебного центра и полковника сержант никак не подвигнет. И даже не будет попытаться. Что он, полный губошлеп, то ли!

— Рядовой Ломаев! — почти казено сказал Малов, — надеюсь, вы больше никому такие мысли не толкали. А то мне еще жить хочется. Полковник Назаров и по должности, и по званию наш главный начальник!

Вроде бы и отругал, а сам все улыбается. Тут понятно, ласковое слово и кошке приятно, а тем более целому старшине. Вот вы, наверно, думаете, он уже того, перегибает. Не-ет, ребята, я по прошлой жизни говорю — похвалить можно любого начальника и он положительно на это отреагирует. Главное, какие льстивые слова говорить.

Так что тут старшине роты много не надо. Я и сам в XXI был повыше и сам говорил «добрые слова» гораздо выше. Хе-хе, цинично? Так ведь я и циничный уже старик, одно слово — дохлятина! Просто как-то умудрился жить вторую жизнь и брызжу во все стороны черным оптимизмом. Но про себя, между про чем, потому и еще жив, здоров и бываю обласкан похвалою.

Малов в заключение крепко стукнул меня по спине. Вот ведь… престарелый армейский дед! Так стукнул, словно по барабану ударил. И больно как-то телу-то моему. Ничего, явная ответка уже была. Органон мой так скоммутировал по руке сержанта, что тот, не ожидая этого, открыто смастерил гримасу боли. Или ему было все равно, вижу я или не вижу?

В общем, отправил он меня аж к самому начальнику учебного центра. По большой части, между прочим, отблагодарил. Иные-то солдаты за время нахождения в центре видит его несколько раз на расстоянии. Ну и все, некогда Назарову, центр не базарная палатка, множество всяких проблем — административных, кадровых, собственно военных, даже коммунальных или технических. Только проворачивайся и следи, чтобы и подчиненные шевелились пооживленней.

Кстати ведь, по последнему вопросу. Кажется мне, что, с одной стороны, я сумел приподняться, как никто из новобранцев. И до сержантов наших дошел, дедов доморощенных, и до офицеров почти всех, благо и не так их много в нашем учреждении. Все знают, что есть уже такой Ломаев, прекрасный спортсмен и даже специалист по ЭВМ. Человек очень полезный и нужный, приголубьте его.

С другой стороны, все больше я вижу себя в положении охотника, поймавшего медведя. Вроде бы и добыча знатная и похвастаться охота, да теперь и не вырвешься!

Хотя я все понимаю и все вижу. Это называется психологическая нагрузка под тяжестью ответственной работы. Военные ведь не просто так хвалят меня, а за важное дело. Профессиональный биатлонист, добившийся хороших спортивных результатов в гражданской жизни? Бегай и в армии, побеждай направо и налево, мы ж не против.

Хороший, довольно редкий специалист по вычислительной технике, даже импортной? Пожалуйста, вот тебе неплохое оборудование, вот тебе помещение сразу же в здание штаба учебного центра. Давай, работай!

И ведь это не только пустые слова.Помещение ему уже показали. Строенные такие уже комнаты, очень годные под компьютерные классы, будет ОН здесь всех учить. И не только солдат — срочников, хотя и есть тоже. Главный плюс, как говаривал Назаров, в их учебном центре станут проводить курсы по повышению квалификации офицеров со всей ГСВГ!

Плюс отдельный кабинет для специалистов или даже начальника. И какие-то помещение со смутными целями. Опять же чувствовалось, сам полковник Назаров все уже решил, но будет делать, если поймет, что он на соответствующего уровня.

Вот тут и была главная фишка. Если спортсмен — биатлонист, да и лыжник он неплохой, все проворено на практике. И здесь, в ГСВГ, снова будут проверять, хоть в гонке с нашими солдатами и офицерами, хоть с местными немцами из ГДР. Он к этому готов, лишь бы лыжи — палки и различные винтовки дали.