Принцесса по случаю - Мишель Уиллингем

Однако он не может приближаться к парадному входу, Лакеи Ротбурнов вышвырнут его прочь. Его военная форма делала его слишком заметным.

Майкл быстро снял камзол и кивер, спрятав военный головной убор с плюмажем и мундир под подстриженными кустами самшита. Рядом он положил офицерскую саблю. Затем он вытащил колье Ханны из камзола и положил его в карман.

Обходя дом по периметру, он высмотрел открытое окно на первом этаже. Настало время узнать, что замышляет Белгрейв.

Холодное лицо лорда Белгрейва приняло приветливое выражение, когда он увидел Ханну.

— Леди Ханна, вы выглядите восхитительно, как всегда.

Барон поклонился в приветствии, и Ханна почувствовала недостойное леди удовлетворение при виде синяков, украшающих его щеку, и пластыря на носу. Несомненно, эти раны были получены им в шумной ссоре с лейтенантом Торпом.

Но правила приличия заставили Ханну присесть в глубоком реверансе.

Наконец пришла ее мать, чтобы лично препроводить ее.

Леди Ротбурн одарила барона ослепительной улыбкой:

— Лорд Белгрейв, как мило с вашей стороны нанести нам визит при подобных… обстоятельствах.

— С превеликим удовольствием, леди Ротбурн.

Мать резко сжала ее запястья, и Ханна поняла ее без слов. «Хорошо же», — подумала она.

— Лорд Белгрейв, — произнесла она ледяным тоном.

— Леди Ханна, я полагаю, вам известно, почему я приехал.

— А я полагаю, вы знаете мой ответ. — Ханна стояла, скрестив руки. — Боюсь, что ваш визит обернется напрасной тратой времени.

— Ханна, — умоляюще произнесла леди Ротбурн. — Будь добра, выслушай, по крайней мере, лорда Белгрейва.

Помимо своей воли Ханна опустилась в кресло. По привычке она погрузилась в молчание и, подавляя любой намек на вызывающее поведение, приготовилась выслушать то, что скажет Белгрейв.

— Я приношу свои извинения за то, что произошло вчера вечером, — начал барон. — Но, леди Ханна, я полагаю, будет в ваших интересах рассмотреть мое предложение.

Барон принялся описывать свои поместья в Лондоне и в Йоркшире. И конечно, упомянул о том, какая честь для него будет объединить их семьи браком.

Ханне оставалось лишь удивляться. Неужели Белгрейв и правда считает, что она будет рассматривать его кандидатуру в качестве жениха после похищения? А ее родителям настолько затмили глаза его деньги и имя, что они забудут то, что он сделал?

— Мы довольны, что вы все же проявили интерес к нашей дочери, — заявила леди Ротбурн. — Я уверена, Ханна понимает необходимость защитить свою репутацию. — Просияв улыбкой, маркиза предложила: — Мы устроим пикник, и вы сможете вместе обсудить свадебные планы в саду. День восхитительный, и это позволит вам лучше узнать друг друга.

— Я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением, — отвечал Белгрейв.

— Но, мама, я…

— Утро следующего вторника подойдет для свадьбы? — перебила ее маркиза.

— Уверен, что смогу достать разрешение на брак вовремя, — заверил мать Ханны Белгрейв. — Архиепископ поймет необходимость такой поспешности.

Скажи, скажи им, что ты никогда не выйдешь замуж за такого человека, как он!

Ханна схватилась за подлокотник своего кресла, и наконец вмешалась:

— Нет.

Это слово было произнесено так тихо, что ни ее мать, ни лорд Белгрейв, казалось, этого не заметили.

— Лучше всего подойдет тихое бракосочетание, — предложил Белгрейв. — Вы так не думаете?

— Нет, — снова проговорила Ханна, переполненная разочарованием, на этот раз громче. — Я так не думаю.

Лорд Белгрейв поднялся со своего места, подошел и встал возле ее кресла. Его толстые пальцы коснулись ее плеча.

Неожиданно она вспомнила слова матери о том, что ее муж будет иметь полную власть над ее телом, и это заставило Ханну резко отстраниться. Она не может, лежа на спине, позволять такому мужчине, как Белгрейв, делать с нею что ему вздумается. Хорошим женам полагается подчиняться своим мужьям, но, да поможет ей Бог, она никогда не даст ему прикоснуться к себе.

— Никакой свадьбы не будет. — Ее голос дрожал от нервного напряжения и прозвучал не столь решительно, как она хотела. — Я на нее никогда не соглашусь. А теперь, с вашего позволения, я намерена удалиться в свою комнату.

Ее мать поспешно бросилась вперед, чтобы попытаться остановить ее, но Белгрейв поднял руку.

— Простите меня, леди Ротбурн, но, возможно, если мне позволено будет переговорить с леди Ханной наедине, я смогу заверить ее, что у меня лишь самые лучшие намерения.

Маркиза заколебалась, и Ханна молилась, чтобы ее мать не осмелилась позволить подобное.

— Подождите в кабинете лорда Ротбурна, — попросила ее мать барона. — Сначала я переговорю со своей дочерью.

Она жестом велела Ханне сесть, а лорд Белгрейв последовал за слугой в кабинет ее отца.

Кристин села напротив Ханны, и на ее лице отражалось одно разочарование.

— Ханна, ты должна понимать, как сильно мы с отцом желаем для тебя самой лучшей судьбы, — начала Кристин. Дрожащей рукой мать вытирала глаза носовым платком. — Мы хотим, чтобы у тебя был счастливый брак, который принесет тебе комфортную жизнь.

— Только не с ним, — настаивала Ханна. — Мама, я не хочу этого.

— Неужели он действительно так уж ужасен? — тихо спросила ее мать, — Он красив и богат. Разве ты не можешь дать ему еще один шанс? Ради своего же будущего. Скандал запятнает доброе имя твоего отца.

— Должен быть иной выход.

Маркиза встала и подошла ближе, обнимая ее.

— Поговори с ним, Ханна. Это все, о чем я прошу. Если потом ты все-таки не захочешь свадьбы с ним… — Ее мать не договорила, слезы заблестели у нее на глазах.

Не захочу, — хотела сказать Ханна. Но промолчала, зная, что успокоить ее мать — это самый легкий способ избавиться от Белгрейва.

— Ладно, хорошо. Я с ним поговорю.

Кристин снова обняла ее, вытирая глаза.

— Спасибо, моя дорогая. Все не так плохо. Вот увидишь.

Мать взяла Ханну за руку и проводила ее в кабинет.

— Я буду находиться здесь, недалеко, — предложила она.

Ободряюще сжав ей руку, Кристин вышла в коридор, оставив дверь широко открытой.

В отцовском кабинете было полутемно из-за плотно задернутых штор. Ханна выжидала, когда лорд Белгрейв начнет говорить. Вместо этого он подошел к двери и закрыл ее. И повернул ключ в замке.

Ханна стояла неподвижно, ошеломленная его поступком. Что он делает? Неужели он задумал насилие над ней в доме ее родителей?! Парализовавший Ханну страх внезапно обратился в гнев.